Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Andrey Abolenkin

Римские впечатления

Раз уж я начал публиковать старые материалы, вытащу рассказ о прошлой зиме, проведенной в Риме. Я переработал его для бортового журнала Аэрофлота в рассказ-путеводитель. Раз уж он частный, иллюстрирую его собственными фотографиями.
Понял, что через объектив у меня не получается смотреть, только подглядывать. Как только переключаюсь в режим "человек с камерой", нормальное зрение отказывает и я просто ищу ракурсы и картинки, удовольствие только от этого, не от увиденного. Благо, Рим очень располагает именно к подглядыванию.

Вот здесь подборка подсмотренных из окон дворцовых потолков. В центре города дворцов чуть не больше "простых" зданий, и далеко не все из них доступны. Во многих живут люди, что очень симпатично - нет такого, что из центра вытесняются жители, как в других городах, превращая его в пустынную резервацию офисов. Во всем этом музейном великолепии римляне ведут обыденную жизнь, и это прибавляет жизненности и самим артефактам. Одним словом, потолки. С улицы они выглядят даже более привлекательно - в самих интерьерах я бы, возможно, куда меньше обратил на них внимания. Или же мне в голову не пришло бы их снимать, только любоваться, как сказочными росписями виллы Фарнезина. Тот, что деревянный, хорош не только зимней сценой, написанной по карнизу; это типичный городской способ решения потолка. У меня, например, в первой квартире у Ватикана был примерно такой, пусть и скромнее.

рим9

А вот, собственно, сам материал:
...Когда вы в Риме, вам больше ничего не нужно. Не нужно никаких «побывать в Риме и…»: поездка в этот город не условие, а цель. Это становится очевидным дня через два после того, как вы прибываете, вооруженные планами и расписаниями. В первый день становится ясно, что все глупые споры с углеводами проиграны заранее. На второй приходит понимание, насколько простые вещи приносят больше удовольствия, чем сложные. Это самый великолепный музей мира, поразить его не хватит сил ни у одного живого существа, а потому лучше попытаться договориться с ним по-человечески.

Начать выстраивать отношения легче всего с еды. Найти что-то уникальное в Риме совсем непросто и это будет стоить серьезных денег. Впрочем, этого и не требуется: как только научишься отсеивать все места с вывесками «римский», «традиционный» или «уникальный» и прочие туристические точки – к ним относятся любые заведения, где вам готовы подать обед после половины третьего – обнаруживаешь, что почти все остальные гарантируют ровное удовлетворительное качество. Нет большого смысла с путеводителем в руках пытаться обнаружить «самое лучшее». Чем проще ваш заказ, тем большее удовольствие вы получите, даже если речь идет о пицце. Начать стоит с завтрака: кофе с рогаликом за евро с мелочью, перехваченные по-римски, у стойки непафосной кофейни за углом, больше приближают вас к пониманию городской жизни, чем тот же набор в пять раз дороже с шикарным туристическим видом. Только помните, что сначала нужно заплатить у кассы, а потом получить требуемое.

рим12
Я нашел на Форуме единственное живое место, соразмерное человеку - этот фонтанчик под самой аркой Веспасиана. Все остальное представляет выжженную пустыню, а мысль о том, что здесь находился центр мира, приходит в голову последней, недостаточно у меня для этого ни знаний, ни фантазии. А потому дальше и писать ни о чем таком не стану.


Довольно сложно, в особенности – после Москвы, отказаться от оценки заведений по интерьеру. Однако быстро учишься отличать, когда они нарочито неинтерьерные, зато с лучшими поставщиками. Для такого парадного города неброскость является важным кодом, сигнализирующим, что тут знают толк в самых важных вещах. Это касается любых городских примет, в особенности частных. Я, например, буквально кожей чувствовал разные оттенки слова «синьор», которые менялись в зависимости от того, была ли на мне кепка или шляпа. Такое же изменения можно наблюдать, если расшвыриваться чаевыми (которые не слишком приняты) или иным образом «включать московского». В видимой чужому глазу части римского общества внешний пафос не принят, но социальный барометр работает безошибочно.

рим8
Час и сорок минут Второй симфонии Малера пролетели на одном дыхании - я сидел на галерее ЗА оркестром, впервые в жизни, видел всех музыкантов чуть сверху, а дирижер был ко мне лицом. Должен был быть Гергиев, да не смог, что к лучшему - пригласили Мюнг Вун Чуна, корейца, который был у них в Santa Cecilia музруководителем много лет. Он с совершенно самурайски-непроницаемым лицом, стоя неподвижно, тихонько перемигивался с каждым оркестрантом. Я глаз не мог отвесть - на фото опыт 5 минут. Очень необычный опыт, но еще необычнее, что сам Малер показался мне подобием иллюстрированной популярной энциклопедии. Невозможно предположить, что "Возрождение" с 6 литаврами и усиленной по-танковому медью может показаться почти забавным опытом. А вот пойди ж ты. Те же самые вынутые голоса, противопоставления оттенков и темпов, а еще эффекты - некоторые группу поставили в кулисы, в коридор и еще бог весть куда. Сказка, одним словом. Как в Планетарий сходил.

Чтобы лучше понять его принципы, сходите на классический концерт. Уверяю, получите удовольствие не только от музыки и архитектуры Auditorium работы Ренцо Пьяно, но и от публики. По нашим представлениям явиться в зал в шубе или пальто кажется чем-то скандальным. Римские меломаны проделывают такое неизменно. Collapse )
Andrey Abolenkin

Слоны, живите!

l43-vacanze-130809122155_big
Я пишу это колонку в Риме, а потому решил использовать в качестве иллюсраций для нее кадры из "Дольче Вита"; других причин этому нет, только совпадение с моим нынешним состоянием.


…Непременно нужно организовывать оздоровительные туры для работников индустрии моды. Вообразите, что вы за пару дней попадаете из Южного Китая в Женеву. Вначале вас везут в какой-нибудь потайной подземный этаж шанхайского торгового центра, откуда брендовые вещи, еще не отягощенные пафосом и лишним маркетингом, начинают свой путь по миру. Это настоящая утроба люкса. А потом стоит перенестись в Швейцарию, вне сезона. Попасть туда следует в воскресенье, после ланча. В этом случае у вас возникает ощущение прогулки по покинутому мавзолею роскоши: все закрыто, людей почти нет и каждый гвоздь помечен знаменитым именем. Кажется, даже на пачке питьевой соды, если вам удастся ее разыскать, будет надпись Harry Winston. Только прочитать ее почти некому. Вот так, по рассказам, слоны уходят умирать в какое-нибудь спокойное место.

За пару дней у тружеников моды появится возможность здравым образом оценить жизнь мифов, от утробы до кладбища. Взгляд настраивается совершенно по-иному, без оптических иллюзий. У меня, правда, маршрут случился другой – я прилетел в Женеву из Порту. Однако поучительный эффект от этого нисколько не уменьшился. Дел у меня особенных не было, а потому я дошел до Beau Rivage выпить чаю. Очень мне захотелось посмотреть на последний из роскошных отелей в семейной собственности, а заодно на место убийства императрицы Сиси. Я был вполне готов к тому, что чашка обойдется примерно как сервиз, но совершенно не подготовился к тому, что этот сервиз мне будут продавать люди, подчеркнуто лишенные любых навыков. Все, что можно перепутать в заказе, они перепутали. Шумели, стучали посудой, суетились без толку и подсовывали предметы со всех возможных сторон.

dol_12_672-458_resize

Через полчаса прогулки я повторил эксперимент с другой стороны озера, близ Английского променада. Примерно за ту же сумму мне выдали стынущий стакан кипятка, у которого на блюдце упокоился пакетик. Остальная сервировка была такая же небрежная, равно как и обслуживание. Поучительность опыта состояла в том, что в Португалии в любой приречной забегаловке за сумму в семь раз меньшую мне Collapse )

Andrey Abolenkin

Сделано для джентльменов - Часть 1

Chivas Press Tour 158 (2)

...Все радости индивидуальности стали очевидны еще в Хитроу. Точнее, все горести от ее отсутствия. Соблазнившись малым весом, я взял в поездку чемодан из шлифованного алюминия, которым не пользовался годами. А он оказался в точности похож на десятки своих собратьев. В результате подмену я заметил, только добравшись до гостиницы: какая-то дама прихватила мой багаж, а я, не ведая сомнений, взял с ленты ее чемодан, последний оставшийся. С такой наглядной демонстрации началась моя лондонская поездка с Chivas Regal под лозунгом Chivas: Made for Gentlemen.

2ф

Формальным поводом для поездки стало создание сезонной упаковки Chivas 12 с визуальной ссылкой именно на джентльменский гардероб. Выполнил этот проект Патрик Грант, один из наиболее значимых персонажей в мире английской мужской одежды. Кроме того, что он совладелец Norton & Sons, одного из самых старых ателье на Сэвил Роу, он еще и креативный директор E.Tautz, чуть ли не самого интересной нео-херитажной современной марки. Планируется запуск диффузивной линии Norton для сети Debenhams. Он также ведет линию Beacon в Barbour, а его диссертация называлась "Можно ли повторить формулу Burberry по оживлению бренда?". Не самое ловкое название, но о вливании старого вина в новые мехи он знает по-настоящему все.

E_Tautz Fall Winter 2013 2014

В сущности, это вопрос, который пытаются решить сейчас многие тиражные компании среднего и высокого ценового сегмента: как придать индивидуальность продукту, счет продажам которого идет на десятки и сотни тысяч. Collapse )

Andrey Abolenkin

Их было восемь

морскойслон (2)

Обычно я не публикую в этом дневнике ничего частного - ни новостей, ни фото. Только по делу. Но поскольку я все равно начал выкладывать свои фотографии в качестве гарнира к разговору о собственном интервью для сплетник.руразговору о собственном интервью для сплетник.ру, то можно и продолжить. Тем более, что для этого есть и повод, и возможность. В прошлый понедельник мы снимали фотопроект "сделай-побольше-персонажей-из-одного-Аболенкина" (в диапазоне от поросенка Фунтика до Джона Гальяно) с Владой Красильниковой. Она, помимо прочего, курирует профессиональный "глянцевый курс в Школе современной фотографии Photoplay, где я периодически читаю циклы лекций.

Снимали без особенной цели, просто ради удовольствия, а именно так и получаются самые приятные результаты. Вспомнил, как съемки руками собирать, чего со мной не происходило уже не припомню сколько времени. Благо, потребовалось только перетряхнуть собственные запасы. Макияж делала чудесная Лариса Чивликли. Теперь происходит разбор материала. Собственно, в этом одна из целей этого поста - попросить о содействии. Может, у кого-то из вас найдется минута высказать свои соображения и помочь мне отобрать по одной фотографии каждого образа. Они сделаны на цифру (фото слева) и на пленку, и выбор далеко не всегда очевиден.

1. "Альпы". Самый очевидный вариант, для разгона: так я всякий день и одеваюсь. Собственно, не вполне Альпы - я возобновил лук, в котором ездил на Медео. Бросил на одно утро коммерческий заказ в Алмате и отправился в подружкой кататься на канатной дороге и попивать вино на открытой веранде. За все время встретили человек 10, что очень украсило утро. Правый кадр (пленочный) кажется точнее по композиции, зато на цифровом куда расслабленнее ощущение от лица.

3ф

2. "Городской дервиш". Для поездки на одну берлинскую вечеринку сконструировал в любимейшей мастерской грандиозную черную юбку. Она отлично сочетается со смокингом и атласными вечерними жилетами. С удовольствием прыгал во всем этом перед камерой. По композиции, опять таки, интереснее кажется правый вариант, но на нем несколько теряется лицо.

4ф

3. "Серый столпъ или католикос". Изначально мы планировали создать ощущение неподвижного столба. Для этого подходила и современная дизайнерская реплика традиционного грузинского убора (для эффекту в его острие много чего понапихано), и "архалук", который у меня с 90х. Потом по разным соображением пришлось все откропить. А жаль - мы с тогдашней моей портнихой на нем очень интересно экспериментировали с полурегланом. Так или иначе, тут выбор кажется мне почти очевидным.
Collapse )
Andrey Abolenkin

Про люкс сейчас и потом

Мне уже приходилось писать, что для поездок в метро я всегда покупал газету "Ведомости". С Нового года это стало невозможным: они изменили формат страницы и внезапно из газеты превратились в газетку. Назовите это болезненным снобизмом, но я автоматически перестал испытывать доверие ко всему там написанному. А тут еще их рекламная компания, слоган которой выстроен в пику чужому изданию, а не для себя. Одним словом, фу... Зато я вновь приобрел журнал "Огонёк", и он опять навел меня на очень плодотворные размышления, из которых получилась журнальная колонка о положении на рынке люкса.

По кончикам ногтей/ Tips аnd Trims

комбо

Для меня граница проходит по кончикам ногтей Аль Пачино, это выяснилось совсем недавно. Рассмотреть их – кончики - во всех непрошенных подробностях случилось на обложке российского еженедельника, прекрасного во всех прочих отношениях. Такие обложки вы наверняка видели: они теперь называются «в стиле Esquire», но отсылают отнюдь не к классике Джорджа Лоиса конца 60х. Тогда тонущий в банке томатного супа Уорхол, итальянская актриса за бритьем и пронзенный стрелами Мухаммед Али появлялись в результате постановки и фотоманипуляций, но не были плодом вымысла. Все эти фантазийные ситуации только приближали картинку к правдивости и актуальности.

Безымянный

Сейчас эсквайеровским стилем принято называть обложку, на которой у персонажа можно в подробностях рассмотреть все складки и поры кожи. Никакой другой связи с правдивостью этот реализм не имеет (разве только наводит на мысль, что актерская харизма иногда способна победить даже такое нарочитое уродство). Авторы обложки с Аль Пачино пошли на шаг дальше: они включили в кадр руки и ногти. Интервью внутри номера концентрируется на том, как круто быть пожилым, в то время как по рукам можно изучать все тяготы мира и стариковского быта (а также некоторые виды микозов). Венчает их нечистая полоска ногтевого облома, которая и стала для меня границей между симпатичным желанием «быть» и подозрительным желанием «казаться». В случае с Аль Пачино, уж лучше бы он только казался естественным, а то с непривычки страшновато.

Упомянутая граница особенно важна, поскольку во многих местах совершенно стерлась. Похоже, что никакой «середины» вскоре вообще не останется. Вот недавняя статья из Financial Times: в первых же строках Furla объявляется люксовой маркой, а Ferragamo – ее естественным конкурентом. Возможно, речь пойдет об изменении ассортимента и политики компании, способном оправдать такие авансы? Ничуть не бывало - об открытии 100 магазинов в Китае. Это, вероятно, такой новый мир, в котором приличный масс-маркет вынужден казаться «роскошью», чтобы продаваться. В такой оценке перспектив ритейла на 2013 год сходится большинство аналитиков. Net-a-porter уже который сезон рассказывает (не открывая цифр), что платья дороже 5 тысяч фунтов – отличный рынок. И компании среднего сегмента этот сигнал улавливают: только за последние несколько недель о своем желании стать частью этого продаваемого мира заявили J Crew, Thomas Pink и Guess.

Collapse )



68-05_Nixon

При этом благополучие люксовых компаний носит довольно странный характер. Для всех очевидно, что рост в этом сегменте больше не будет измеряться двузначными цифрами. Однако даже скорректированный рост оказывается труднодостижимыми в рамках старой «люксовой» подачи. Об этом говорят последние отчеты LVMH, в которых также указывается, что хуже всего дела обстоят с модными и кожаными изделиями, а потому ставку на увеличение числа новых бутиков компания более не делает. Представители Hermes также в одном из недавних интервью признали, что продажа одежды обеспечивает сейчас существенно меньше 10 процентов их оборота. Иными словами, деньги по-прежнему, как и в 80х, делаются на очках и парфюмерии, только теперь компании выкупили обратно свои лицензии (последними это сделали Burberry лет 5 назад). Любопытно, что происходит это в тот самый момент, когда для естественного расширения маркам приходится планировать бутики в таких краях, где легче сейчас встретить зебру, чем их покупателя, а самая дальновидная их часть (Chanel, например) отказалась от развития прямых продаж в Интернете.

Такой подход можно объяснить только осознанием, что истинного спроса на роскошь сейчас нет. Даже новые рынки (или «созревающие», как Китай) сейчас обращают большее внимание на новые ценности, не связанные с самоутверждением через вещь. Кроме того, на смену поколению, отказавшемуся от уникальных товаров в пользу уникального опыта, вскоре придет поколение людей, выросших в осознании, что будут совершенно точно жить хуже своих родителей. А потому отношение к тратам у них совершенно иное, и никакие всплески покупательской активности в Европе и Северной Америки последнего полугодия тут ничего не меняют. Приходит масса потребителей, которые не видят никаких прелестей безоглядного потребительства – вполне себе результат не случившегося конца света.

esquire_may-1966

Красивый штрих в обсуждение внес президент того же J Crew, который на недавнем семинаре для модных боссов сообщил в пылу прений, что большую часть поступлений современным маркам приносит торговля в аутлетах. Интернет-продажи стоят на втором месте, и только за ними уже следуют продажи в традиционных бутиках. Нельзя не спросить, что в итоге сейчас важнее для успеха на рынке: быть люксовой маркой или казаться ею? Разница с 80ми тут небольшая, но весьма примечательная: во времена разгула лицензирования очки считались не роскошью, а способом к ней прикоснуться (откуда-то снизу), а потому логично выводились за рамки собственной деятельности Дома. Сейчас они вполне проходят в категорию "люкс" и по цене, и по факту принадлежности к продукции самого Дома. Получается, что люксовые марки за 30 лет превратились даже не в организации по продаже сумок, а в фабрику разной некрупной ерунды для загородных стоков. Тут есть некоторое преувеличение, но небольшое.

Как обычно, проводить гадания в мире люкса удобнее всего на кутюрном материале. Самый поверхностный поиск вокруг парижского расписания показывает (и того больше – в Риме и Нью-Йорке), что существует масса компаний, которые благополучно эксплуатирует вортовское наследие. Вернее, наработки 50х годов. Внутри расписания кутюрные коллекции тоже мало используют для рекламы креативности (а в Givenchy так и вовсе решили, что для продаж ротвейлеров достаточно сделать костюм для Мадонны, а не показ высокой моды). Они вполне соответствуют времени. Верхом такой релевантности можно считать диоровское шоу, автор которого весь этот старорежимный кутюр терпеть не может. Для него «казаться роскошью» выглядит куда современнее, чем соответствовать ее полузабытым эталонам. «Квази-роскошь» тоже можно назвать реализмом, далеким от правдивости, современной иллюзией. Следуя этому тренду в конце этого текста я напишу, что эффектной фразы для его концовки у меня нет.

Andy Warhol in Soup - page 136-137

Andrey Abolenkin

О казахском ритейле

Журнальная колонка, написанная по-деловому.

аа
Все фотографии, использованные в это записи, сделаны Дмитрием Смирновым для Rise Entertainment на вечеринке открытия алматинского Сакса. На первой ваш покорный дает инструкции, а потом радуется с друзьями окончанию. Справа от меня - Жу Монтвилайте, автор-постановщик самых запоминающихся вечеринок этого сезона, включая Midsummer Night's Dream.

Станет ли Азия «
новой Азией»? / Is Asia the “Next Asia”?

Когда в середине весны я встретил несколько заголовков, предлагающих «ребрендинг» всей Африки южнее Сахары, они вызвали только усмешку. «Может ли Африка стать новой Азией?», - спрашивала Франка Соццани, и страннее вопроса сложно придумать. Ее последующая активность показала, что за дело она взялась вполне серьезно, но еще серьезнее это свидетельствовало об актуальности поиска новых глобальных рынков. Даже скромные 4-5 процентов роста ритейла в этом регионе показались достаточно привлекательными: несмотря на нестабильность и низкие доходы населения, этого населения в ближайшее время станет очень много. Глобализация за последнее стала не просто одной из возможных стратегий, а залогом выживания, а потому ни одной возможности упускать не следует. Надо только не пропускать сигналы таких возможностей.
каз7

Для меня одним из самых очевидных сигналов стало открытие в Алматы бутика De Beers Diamond Jewellery в прошлом году. За пределами «Большого Китая» и Персидского залива это первый магазин совместного проекта De Beers и LVMH. Еще интереснее то, что решение принимал директор DBDJ Франсуа Делаж, который в бытность руководителем азиатско-тихоокеанского направления Louis Vuitton в 1992 открыл первого бутика марки в Китае. На тот момент люксовые бренды в стране почти не были представлены, за ненадобностью. Так что указание на Казахстан как на один из перспективных рынков поступает из очень авторитетного источника.

Для меня не меньшее значение имело и то обстоятельство, что масса знакомых там уже побывали по работе. Этой осенью, ровно в тот момент, когда я начал уже задумываться, «а что же я?», мне также случилось получить тамошний заказ в связи с еще одним знаковым для рынка событием – в Алмате открывался Saks Fifth Avenue, образцовый люксовый универмаг. За пределами США он работает, опять-таки, только в двух странах Персидского залива, да еще в Мексике. В сущности, это небольшой пока рынок, но в «Рейтинге развития розничной торговли» компании A.T. Kearney Казахстан не первый год входит в Топ-15 (Россия в этом году заняла 26 место).

Collapse )


каз8

Аналитики компании в пояснениях к списку так и написали: «потайное сокровище». Кто первый найдет, тому и счастье, поскольку розничный рынок этой страны достигнет пика возможностей только через несколько лет. По перспективам, согласно мнению исследователей, страну опережают немногие признанные лидеры развития (например, Бразилия, Чили, Перу, которые находятся сейчас в самой привлекательной для инвестиций в торговлю стадии), а риск вхождения на этот рынок почти самый низкий по всему списку. Кроме того, обращает на себя внимание наличие не менее 5 городов с потенциально высоким уровнем потребления, уверенный рост зарплат (532 доллара по прошлогодней официальной статистике), 12-процентный рост непродовольственного ритейла и почти полное отсутствие туристических денег в розничном обороте (в Европе на «приезжих» сейчас приходится до трети покупок, что отнюдь не способствует стабильности ситуации).
каз5

Впрочем, в рамках колонки о рейтингах говорить не слишком уместно. Расскажу о том, что показалось мне самым любопытным как раз с туристической позиции. Saks открылся внутри комплекса Essentai, который включает в себя торговый молл, пятизвездочную гостиницу и резиденции. Это как если бы Барвиха вдруг выросла вширь и ввысь раз в десять – город застроен очень неплотно, и эта его часть примыкает к уставленной виллами престижной дороге в горы, в сторону Медео. Не удивлюсь, если именно там живет немалая часть из 12 тысяч долларовых миллионеров страны. Собираясь на официальное открытие, они продемонстрировали такой уровень потребительской сознательности, которого в Москве на массовых приемах (около тысячи приглашенных) я не наблюдал никогда.

каз4

Я не увидел ни одного человека, свободно обошедшегося с дресс-кодом. Повторюсь, это был не шикарный благотворительный вечер или закрытый прием. Открывался универмаг, пусть и шикарный. И подавляющая часть гостей выглядела так, будто их сотворили в секретной лаборатории Tatler’а. Это, помимо прочего, включало сдержанность подачи и исключало слишком «горячие» и иным образом бросающиеся в глаза вещи в стиле семейства Кардашьян. Странного макияжа, вызывающих декольте, блеска, узнаваемого по журналам дизайна, лейблов и светлых костюмов не было замечено ни разу: все наряды очень информативно сообщали о классическом понимании статусности. А вот такой концентрации соболя на единицу площади я до этого момента не встречал ни разу.

Вот это, несомненно, делает люксовое потребление в Казахстане совершенно отличным от большинства азиатских соседей. Показательно, что и ассортимент Saks поддерживает такое наблюдение: он не стремиться поразить ничем, кроме невероятно качественного предложения. В первый же уикенд продажи по объему были сопоставимы с московским ЦУМом. На площадях в шесть раз скромнее и в городе с населением в 15 раз меньше московского. Это вновь заставляет меня подумать о том, что люкс перегревать модой не стоит. Опыт небольшого, но информированного рынка показывает, что роскошь способна говорить самостоятельно, без назойливой поддержки приемов поп-культуры.

каз9
Andrey Abolenkin

О Милане без Инстаграмма

Вдогонку к Миланской неделе моды - моя журнальная колонка о кадаврах и новостях, но больше всего пишу о Прада и ее сильном шоу. Похоже, в Милане вновь появился сильный, хоть и не слишком свежий продукт, который не требует наложения "фильтров", будто в Инстраграмме. Чем, главным образом, и внушает симпатию, в отличие от Лондона, где этот трюк охотно проделывали. Пусть дизайн не очень живой, зато симпатичный.

frankenweenie

Милый Франкенштейн

Недавняя миланская неделя моды удивительно напоминает последний мультфильм Тима Бертона. Только в сильно раскрашенном варианте. Должен сразу уточнить, что и Бертона я люблю, и мультфильм мне тоже понравился. Так что я, будто заправский продавец телемагазина, активно посылаю лучи добра и позитива миланским показам. Ну, некоторой их части. Мне это делать тем более приятно, что такая возможность вновь появилась относительно недавно. Ровно год назад любая благожелательность выражалась в вымученной улыбке работника хосписа: Неделя явно намеревалась сыграть в ящик, последовав туда за всей великой империей итальянской моды (подробно писал об этом пару лет назад).

Больной отходил красиво и со стилем, будто вельможа 18 века: в окружении родных, наследников и приживалов. Что бы ни говорили врачи, десяток крупнейших рекламодателей глянца по-прежнему базируется именно в Милане. Все, однако же, обошлось – производство постепенно возвращается из Азии в Европу, а декоративный итальянский стиль вновь оказался уместен. Похороны отложены. Как в бертоновских фильмах, симпатичный реанимированный кадавр симпатично прыгает, хлопает ресницами и глотает мух. А те через некоторое время вылетают через заштопанные дырки.

айс

Больничный запах присутствует в воздухе до сих пор: в прошлогодней толкотне графиков Милан пострадал более всех (подробно, в связи с действиями г-жи Винтур, писал об это здесь). Выбирая, куда отправиться, многие специалисты не включают его в свои расписания и ожидания. И точно не предполагают увидеть там бертоновский мультик – для этого есть Лондон. А для знакомства с радостями загробного мира последние пару сезонов отлично подходит Париж с его декоративной мрачностью образов. В интервью некоторые специалисты утверждают, что в Милане необходимо смотреть единственный важный показ. Это преувеличение, но не вызывает сомнений, что этот показ – прадовский.

пр1

И это очень симптоматично.


Collapse )
Конечно, там и без Прады есть, что посмотреть. Но решительно нечем удивиться и вдохновиться. Любая из крупных Недель мгновенно вызывает в памяти свежее впечатление. Несмотря на общее засилье безыдейных принтов, больше всего их в Лондоне: женский дебют Джеймса Лонга, Sibling, Thomas Tait. Или Альтузарра в Нью-Йорке. Или Педро Лоуренсо в Париже. И целая плеяда «новых китайцев» в поисках почерка. А что свежего вы можете вспомнить в Милане? Uniqueness (если Александру Фачинетти можно причислить к новым силам) с лозунгом «Круче Zara»? Неюного новичка Габриеле  «Разве-мы не-видели-это-в-Celine» Коланджело? Который сезон всю новизну приносит исключительно англичанин Кейн в Versus. И это так по-бертоновски: прообраз его мультфильма о не вполне живых был сделан еще 1983 и решительно ничего нового о режиссере не рассказал.

Так что за итальянские креативные силы, и вправду, отвечает только Миуччия Прада. Коллекция тем более обращает на себя внимание, что в ней, помимо четкой концепции, присутствует и нескрываемое (и такое нехарактерное для автора) приукрасить женщину. Еще недавно здесь была бы вполне уместна еще одна бертоновская параллель: последние коллекции казались выкопанными, так прочно в них чувствовался архивный дух. Нескрываемая ссылка на 60е присутствовала и в этот раз, но она была очень фантазийно завернута. Так могла бы одеваться Жаклин Кеннеди, если ей пришлось перешивать под себя чей-то японский гардероб. Образ сколь сильный, столь и маловероятный, а потому в этом мощном шоу чувствовалось гораздо больше авторского дизайна, чем книжных изысканий. И в нем есть своя кадаврическая прелесть.

пра

Детали и идеи крупным мазком, как глаза у Бертона. По часовой из левого верхнего угла: Dsquared, Gucci, Fendi, Versace, Prada, Bottega Veneta, Marni

Стилистика Бертона присутствует в нем, как в подавляющем большинстве миланских коллекций, в виде художественного почерка. У него если уж голова и глаза – так огромные, если шея и ноги – то исключительно крошечные. Все детали даны именно с тем выпуклым преувеличением, которое можно было наблюдать на итальянских подиумах. У Прады и ее соотечественников все декоративные приемы, пусть и уместные, не оставляли ни малейшего сомнения в их наличии, не заметить их было попросту невозможно. Королями этого стиля триумфально стали Dolce
& Gabbana
. Они проделали головокружительную, поистине дантовскую, работу, превратив диалект (и анекдот) в законченное художественное явление. И если уж новых идей в Милане не наблюдалось, то такая реанимация старого сделает честь любому Франкенштейну.

Впрочем, о ДГ, об их корнях и архивах, я уже начинал подробно писать, и обещаю довести этот материал до конца.

дг1

Andrey Abolenkin

О пользе лени

В декабре почти все последние московские показы промелькнули мимо меня. Раньше я бы испытывал неудобство, а теперь только радуюсь своей прозорливости. В одном случае я радуюсь прозорливости организаторов: они заранее предупредили, что не будут рады меня видеть. И лучшего и сделать не могли. Соединение гостиницы "Украина" (с объявлением у дверей "Вход с огнестрельным оружием запрещен"), циклопических столбушков зала и красных мини платьев из трикотажа с открытыми плечами (и бантами по ним же) разбудил бы во мне столько ненужных воспоминаний о пост-советских модах 20-летней давности, что лучше и не начинать. Я и не начинал, все довольны.

  Это М. Горький отжигает в Сорренто

Во всех остальных (четырех) случаях речь шла не сколько о модах. сколько об одежде. Только этим можно объяснить декабрьские показы, когда пора одежду в магазины отгружать. Если об этом обстоятельстве не забывать, то смотреть на фотографии вполне можно. Если относится к этим шоу как к демонстрации мод, то возникает много вопросов, главный из которых: "Зачем все это снова делать?  Вот бы эти усилия пустить на устроение собачьих приютов". Ну, да ладно. Образовался у меня, таким образом, небольшой досуг, которым я распоряжаюсь исключительно приятно: усадил все костюмы по изменившейся фигуре, со старинными приятельницами в большом количестве повидался, завершил все деловые движения на этот год. С Виолеттой, вот, мастер-классы делаем (ближайший - в воскресенье).

А еще закончил писать три материала для разных мест на одну тему - о своей поездке в Неаполь и Сорренто. Получилось такое формальное упражнение в технике письма: как на одном материале (гастрономический фестиваль с показами) найти много разных поводов для эссе. Сегодня выкладываю одно из них, о визионерстве. Оно, собственно, все о том же - как приятно бывает не делать, а отказываться. Два других (о локальных продуктах и достоинстве, и о разнице отечественной и итальянской визуальных культур) выложу позже.

Визионерские праздники

Из всех видов движения мне ближе всего неподвижность. Не самое привычное качество для работы в моде, которая выше прочего ценит мобильность и перемены. Однако свою неподвижность, вслед за тренерами по пилатесу, я склонен называть «статическое напряжение». Этот тонус создается любопытством и умением создавать воображаемые миры, без малейшей помощи ног, авиабилетов и постоянных перемещений. Может я, вдобавок ко всем прочим странностям, визионер? А вот желание перемен ради перемен кажется мне немного маниакальным и в людях, и в модах.

Если уж перемещаться, то без командировочных истерик. С большим багажом, в котором находится место паре домашних предметов для обустройства номера, книгам и одежде на любые случаи или настроения. С ходьбой без цели, без особенного графика и без толп отдыхающих. Вот тут мне самое время прерваться: отсюда недалеко до дамской беллетристики с солнечными зайчиками на кожуре лимонов, колоритными улочками и другими уменьшительными суффиксами. Это все будет, но потом. А пока же я хочу написать о визионерстве.

…Я полетел в Сорренто не просто пародировать старую манеру ездить на средиземноморские курорты зимой. Я ехал на гастрономический фестиваль. Ну, знаете – там, где сначала всю еду фотографируют, а уж только потом едят. Это еще одно проявление современного визионерства: воспринимать еду или одежду как картинки и повод для обсуждения.


Collapse )

Устраивает фестиваль четвертый год подряд Villa Massa – самый крупный, можно сказать – эталонный, производитель «Лимончелло». Они представляют завершающий этап визионерской работы: эффективно заключают в бутылки все соррентинские образы, которые С. Щедрин и другие художники сделали с начала 19 в. томной русской мечтой. В честь года России в Италии призы вручались многим отечественным шефам, от В. Карсаева ("Кофемания", лучший зарубежный шеф-повар) до А. Новикова (спецприз).


Вид Малой Гавани Сильвестра Щедрина и современное фото примерно с той же точки (в лодке - Мила Ануфриева)

Поездку устраивала Людмила Ануфриева, в которой я с энтузиазмом узнал легенду – владелицу петербургских
Vanity, открывшую в начале 90х путь в Россию множеству легендарных имен моды, еще до успехов «Боско» и «Меркьюри». Собственно, после отъезда в Италию она продолжает заниматься тем же: торит дорогу прекрасному, консультирует бутики, закупки и любителей красоты. В этот раз итальянской публике на фестивале Villa Massa в качестве прекрасного была представлена коллекция Татьяны Парфеновой. Лучшую иллюстрацию к разговору о визионерстве сложно представить.

В том, что Парфенова – художник-визионер, сомнений никаких нет. Она силой воображения создает фантазийные миры и заставляет нас поверить в их реальность. Совсем как художники середины позапрошлого века: рисовали Волгу, а выходил вымечтанный Сорренто. Теперь таких возможностей переносить нас в свои страны у нее значительно больше, поскольку помимо одежды ее Дом выпускает и предметы интерьера, посуду и вышивки, а сам автор – картины и дивные иллюстрированные книги; целый мир фантазий. В России так больше не работает никто из художников моды.

В Италии был представлен фрагмент последней коллекции «Фрейлинский сад», те белые платья парадного финала, которые не показывали на московском шоу. Сказать, что платья выглядели уместно, значить не сказать ничего. Зал отеля Hilton, в котором проходил гала-ужин премии Villa Massa (в честь 150-летия объединения Италии блюда представляли лучшие повара Кампании и Пьемонта, сплошь мишленовские звезды), напоминал кинодекорацию. Огромный бассейн посредине и расписные стены с колоннадой: если уж не «Клеопатра», то «Калигула» уж точно. Это придавало происходящему необходимую степень условности; подглядывание за сценами служения фрейлин, которые, может, и существовали только в воображении Т. Парфеновой, было вполне созвучно с тем, что к еде нужно было приглядываться (а иногда и прислушиваться).

  

Самым дальновидным профессионалам сейчас очевидно, что одеждой, как и едой, нужно не «кормить», а заинтересовывать. Мода и кулинария самые популярные теперь темы сетевого обсуждения, что вовсе не предполагает готовку и покупки, только комментарии картинки. Недалеко от них отстоят и путешествия. Во всех трех случаях важнее всего – работа с настроениями, а вовсе не физическое перемещение людей и предметов. Такая созерцательная позиция позволяет сделать большинство хлопот виртуальными, а для себя оставить только чистое визионерское удовольствие. Схожим образом лимоны из садов под моим окном отравлялись в виде цедры в «Лимончелло», чтобы остаться в нем чистыми видениями идеальных цитрусов. Картинка, похоже, не просто стала важнее жизни, но и главным ее двигателем.

Andrey Abolenkin

Не звоните в мой звоночек

Журнальная колонка об отставке Карин Ройтфельд и десятилетии нового благоразумия в моде

Я никогда не пользуюсь чужими дверными звонками. Звук бывает такой, будто вся ваша жизнь сейчас рухнет, мама потерялась на вокзале, маленькие злобные динозавры вырвались из своего парка, а Кристина Агильера решила поселиться у вас в голове. От других я тоже жду, что они мне звонить не станут. Все, кого я хочу видеть, сообщают о своем приходе, а новостей мне не нужно, нет. Я на лестнице черной живу, и в висок ударяет мне вырванный с мясом звонок. И я, по верному наблюдению того же поэта, истерически кидаюсь к  нему, как щенок. Только потом подумаю, какой же ерундой я связан с миром – будто шлюха по вызову или наркодилер, всегда на связи, уши готовы для новостей.

А потому звонок или телефон по-прежнему для меня – непрошенный друг полночных похорон. Активная подача любой информации очень раздражает. Иногда же новость бывает ожидаема, а все одно, окрашена расставанием. Вот как случилось недавно с отставкой Карин Ройтфельд с поста главреда французского «Вога». Но здесь печаль моя вполне себе светла: было бы даже странно не услышать этого известия. Все ее знаковые работы последнего времени вызывали скорее удивление, чем интерес (буквально на прошлой неделе мы обсуждали это в приятной компании здесь:fashion-always.livejournal.com/23487.html). Нет, не так. Интерес, таки, был: зачем без всяких оправданий вытаскивать на страницы современного издания весь этот бессмысленный набор «шоков» из середины 90х. Разве что это издание нишевое. Однако с этой (довольно разумной) позиции на парижский «Вог» не хотелось, видимо, смотреть не только рекламодателям, но и издателям, и вот для КР прозвонил ее предрождественский звоночек.

Любопытно, что одним из основных оправданий ухода она называет недостаток искусства в современной моде. Ее навыки не находят применения в современной индустрии (на схожую тему: abolenkin.livejournal.com/12039.html). При очень схожих (но куда более трагических) обстоятельствах в 71ом ушла со своего поста Диана Вриланд. Различие в том, что последняя была гениальным редактором, а Ройтфельд - талантливый консультант и экс-стилист; но по нашим временам это несущественная разница. А в остальном сходство налицо. В 60е, когда нужна была точка зрения и позиция, Вриланд производила их в огромных количествах. С приходом десятилетия практицизма, спорта и прет-а-порте ее желание превратить журнал в витрину своей креативности оказалось невостребованным.

В нулевых годах броская авторская позиция не была таким уж актуальным товаром. Ну, разве что первые несколько лет, когда завершалось разрушение старых Домов - здесь Ройтфельд была одним из главных специалистов. Далее можно было составить хоть целую азбуку из лобковых волос, никто и бровью бы не повел. Собственно, КР начала ее составление вместе с ТестиноCollapse ), и так и не смогла остановиться. Она сломя голову влетела в эпоху нового благоразумия, низких каблуков и макси она влетела, лично работая со съемками, которые интересны, прежде всего, психиатрам. Насколько ее журнал был неспособен вести за собой индустрию, настолько же он оказался неспособен отражать изменения в ней. Поэтому изменениям пришлось произойти с редактором.

Ее отставка представляет собой логичную точку года, начавшегося смертью Маккуинна (abolenkin.livejournal.com/5621.html). Мы еще толком не смогли сформулировать свойства нулевых годов, но с уходом последнего фигурного каблука с подиума есть четкое ощущение, что они минули безвозвратно. Сейчас принято говорить, что высокий сегмент индустрии разворачивается лицом к покупателю и скоро мы будем наблюдать это лицо не только во всех курортах и аэропортах, а вообще в любой дыре. Однако я склонен видеть в этом развороте не совсем лицо, а готовность подставлять потребителю самые разные части тела, со всей открытостью и демократизмом. Основная же активность исходит от массового сегмента, который после уничтожения эксклюзивности наступает удушливой волной в освободившееся безыдейное пространство. С этой позиции планируемый рост цен связано не с повышением сознательности в Бангладеш, а с осознанием того, что тиражные идеи, как 40 лет назад, снова правят модой (подробнее о тренде: abolenkin.livejournal.com/16999.html).

Утрата чутья на актуальность – ужасная травма для редактора. Г-жа Ройтфельд по крайне мере хватило чутья на то, чтобы выбрать время ухода. В российских журналах же это качество практически не встречается, и их звоночки совсем не похожи на колокол. Что делает их очень актуальными в наступающем десятилетии, когда творчество превращается просто в форму деятельности, а работа – в обозначение времени суток. Самовыражение (сколь угодно вычурное) никого пока не интересует, но это не трагедия, а обычное наблюдение. Только это удерживает меня от отвратительного желания цитировать здесь Хемингуэя. Но впереди еще новогодняя интоксикация, после которой возможны любые отступления от требований вкуса. А до этого времени, прошу, не звоните в мой звоночек. Удачного всем года.

Andrey Abolenkin

Пульсирующая матка новизны


"Банальность - пульсирующая матка новизны".  Так было написано в одной из 8 книг, которые я вез с собою в Китай. Поскольку отелей тоже было восемь, каждый из них обогатился полупрочитанным переводным романом, и установить автора высказывания сейчас невозможно. Ну, раз это цитата, которая ссылается на другую цитату, можно без угрызений совести приписать ее Сен-Жон Персу, как это происходит со множеством неопознанных афоризмов. Будем считать, что на этом мы эффективно, вполне по-китайски, разобрались с вопросами авторства. Теперь, если позволите, хотелось бы несколько слов о матке, которой мне представляется Китай, а также о банальности и новации, которые так органично там смешаны - будто стрептококки в шаурме.

В один прекрасный день, после пяти освежающих часов в мастерской китайского портного сэвил-роусской школы, я отправился выполнять заказы подружек. Путешествие было похоже на начальные кадры «Жестяного барабана», там, где роды изображены глазами младенца. Через слои чего-то липучего (в моем случае – отвратительных пластиковых лент, их там везде вешают) я продрался  из глубин к свету. Вот только путешествие оказалось, как бы это помягче выразить, не «оттуда», а «туда». На пятом подземном этаже, в закрытом от посторонних коридоре, я оказался в Великой матке сумок, откуда они стартуют чистой платоновской идеей. А уж потом, вопреки логике, завершают путь искаженными отражениями в бутиках Tods или Celine.

Очень необычное ощущение: все равно как заглянуть в дырку деревенского сортира и обнаружить там «урожай от лучших лоз», соединяя «скаредность с растратой». В этих подпольных магазинах вещи представлены как нетто-итог работы и дизайна. Объекты желания тоннами обращены в банальность, просто в сумки, в Вещь. «Священный трепет» и маркетинговые составляющие моды еще не успели на них налипнуть или же просто не принимаются во внимание. Логотип смотрится элементом декора, поскольку без него не обойтись, рекламные бюджеты свистят по поверхности земли полукилометром выше. Вероятно, схожие со мной эмоции мог испытывать придворный, впервые допущенный к Petit Lever: вид какающего за низенькой ширмой короля поучителен и мил сердцам подданных. Только представлять нужно не Версаль, а что-нибудь помрачнее, без лишнего пафоса, вроде Плесси-ле-Тур (если конечно Людовик XI позволял себе испражняться прилюдно).

В положении наблюдателя нахожусь не я один: за дизайнерскими монаршими выделениями следит почти вся тамошняя индустрия. Collapse )Там в любой момент готовы отделить остатки мифов от питательного белка большими разделочными ножами. С этой точки зрения она (индустрия) представляет собой подобие Grand Lever близ королевской спальни на галерее, куда пускают многих: содержимое ночного горшка тщательно исследуется, сама посудина копируется, а этикет установлен на редкость строгий. Мне приходилось наблюдать это в разговорах: китайцы никогда не скажут «фейк», но всегда назовут его «репликой». Тем самым бастард восстанавливается в правах и приобретает полноценность, поскольку все лучшее в нем совпадает с эталоном (во многих случаях совпадает до миллиметра).

Такие новации, выросшие из превращения мечты в банальность, с ног на голову переворачивают представления об аутентичности. Европейская культура считает копию значительно менее ценной, чем оригинал. Это, кажется, принято связывать с линейными представлениями о течении времени или с чем-то в этом роде. В китайском же понимании традиция почти никак не связана с понятием подлинности. Лужковское предложение заново, «поаккуратнее», построить Колизей, вполне соответствует тамошним принципам архитектурной реставрации. Копия по ценности уравнена в правах с исходником. Если же она содержит все важные черты оригинала, то ее новизна и доступность делают ее куда предпочтительнее.

По счастливому совпадению важные черты предметов роскоши стало очень легко копировать. И в недавнее время это вовсе не элитарность или изысканность исполнения. Скорее, доступность для понимания и узнаваемость. Любая запущенная идея должна мгновенно оказываться у всех на устах, будто герпес. Для современного Китая это как нельзя более кстати: там людям нужно свежий статус утверждать, быстро и эффективно. Для остальной (не такой уж многочисленной) части человечества рисуется новизна иного рода: если уж  люкс так демократизировался – потерял эмоциональную составляющую, сакральность, так сказать, - может быть, логично вернуть его к изготовлению уникальных вещей, а не потрепанной мифологии? Вещей, а не штук с лого, такие неплохо умеют уже и в деревенских сортирах строчить. Я бы, разумеется, обманываться рад, но если одинаковые вещи будут одинаково доступны в сотне мест, со временем я выберу их пульсирующий маточный источник: там честнее.