Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Andrey Abolenkin

Слушай, сучка, мы из моды

Продолжаю публиковать колонки, написанные в этом году, которые по каким-то причинам сюда не попали вовремя. Вот эта, летняя, - про связь моды и музыки. Меня в последнее время очень занимают исследования нового языка, которым мода о себе рассказывает. За год он очень изменился. Поэтому я перевел этот разговор в плоскость "музыка на показах", и поговорил о роли дефиле, а уж потом принялся сравнивать два этих искусства и описывать их взаимодействие.

Перед колонкой приведу пример изменения языка. Помните эпизод из "Цирка" с полетом Орловой из пушки на Луну? Перед ее куплетами и самим выстрелом была массивная интермедия, где герои ходили туда-сюда по лестницам, использовались малобюджетные световые эффекты, массовка металась с флагами и т.д.? Если представить это демонстрацией моды, раньше все эти гарниры были необходимы. Теперь же мы бы оставили только орловское "тиги-диги-ду", чечетку и полет. И, возможно, ощущение обожженного зада артистки от соприкосновения с нагретой прожектором стеклянной поверхностью, на которой она сидела.

Представление о шоу во всех областях стало более концентрированным, зрителям сложно держать внимание, а информация требуется в другой расфасовке. Многие артисты мне рассказывают, что охотнее всего сейчас платят за точное и мастерское попадание в клише, и шоу основываются на этом. Это то, что легко вызывает у зрителей эмоцию. Вот, вкратце, об этом и колонка.


1298797583

…Нет, такого просто не должно быть. Я сижу на показе и позевываю. Проблема не в зевоте – за двадцать лет на Неделях моды я научился делать это совершенно незаметно. Проблема в том, что дизайнер и его вещи мне очень нравятся. Я всегда выделяю их глазом, если встречаю на вешалке в Leform или в журнале. Даже сквозь зевоту я могу увидеть, что получится отличный набор вещей, если разобрать на части комплекты показа и убрать подальше все шоу. Именно так, через обстоятельства, и должен смотреть профессионал. Однако шоу упорно не хочет убираться с глаз и всеми силам дает понять, что на Неделе моды оно главнее.

acne5

В любых разговорах о моде, не только в этом, одежда все чаще отходит на второй план. Куда важнее образы, т.е. эмоции, а их сейчас научились извлекать из чего угодно. Исходный материал, сами вещи, уже не так важны, и все меньше людей рассказывают о себе при помощи готовой дизайнерской идеи. А уж манера заявлять о себе «я уникальный, потому как знаком с модами» становится даже стыдной: тCollapse )
Andrey Abolenkin

Ferre и Каменный гость: разговоры о традиции



Прошло больше недели с момента миланского показа Gianfranco Ferre, но он по-прежнему кажется мне чуть не самым важным для обсуждения. Так получилось, что в этом сезоне я писал о коллекциях, которые были интереснее не сами по себе, а как повод для важного разговора. Пользуясь метафорой из свежего Уэльбека, карта была интереснее изображенной территории. Да и писать времени не находилось из-за заказов. С показом Ферре не так: он очень хорош и сам по себе. Успокоительно хорош, поскольку великий Дом заслуживает уважения, преемственности и покоя.

Кроме того, это повод поговорить о традиции. Точнее, о том, чем традиция отличается от старомодности.  Первое качество уходит из моды на наших глазах, что очень обескураживает - что после этого останется в качестве цемента индустрии и обоснования ее ценников, сейчас еще не успели определить. Старомодность получается убедительно только от случая к случаю. Лучше всего выходит поддельное состаривание.

 

Если говорить о старинных ценностях, то в качестве иллюстрации к разговору я собираюсь использовать разные интерпретации самой великой из опер, "Дон Жуана", ее (пред)последнюю сцену, визит Коммандора. Удивительно, как ее мизансцена (но не смысл) напоминает московские события понедельника, сразу после выборов: "M'invit-aaaa-sti e son' venuto", "-Ты звал меня, и я пришел", "- Ах, я поверить не могу... Но вот тебе моя рука". И потом черти изо всех щелей, всякая нечисть, хватают и тащут, тащут. Добро пожаловать в преисподнюю... Очень по-оперному, пусть и неаппетитно, страна прощается с остатками иллюзий. Лучше давайте снова о моде.

В смежной отрасли люкса, часовом производстве, действуют очень внятные критерии "причисления к великим": компания должна быть основана лет 300 назад, все производство и надлежащие ритуалы должны быть собственными, а владельцы не должны меняться с момента основания. Особенно любопытно, что последний критерий изменяет престижность и цены марки очень существенно. Таких полубожественных компаний-супергероев, сколько я представляю, в часовом мире сейчас 3 или 4. В моде же ничего похожего уже не существует. Старыми считаются Дома послевоенного возникновения, преемственность внутри семьи не принята и значимых семейных компаний, которые не пускают сторонних инвесторов, остается не больше, чем пальцев на руках.



Collapse )


Все что остается, это имя и стилистика. С именами сейчас очень носятся. В конце концов, это почти единственное, на что до недавнего времени ориентировались потребители, и даже название каких-нибудь пастилок от кашля принято сейчас оценивать в миллиард иностранных денег. Самый ценный из люксовых, Louis Vuitton, подорожал за прошлый год на четверть и оценивается теперь почти в 24 млрд. долл., что позволило ему войти в начало 2-ой десятки самых дорогих брендов мира. Общие рейтинги составляет аг-во Interbrand, а люксовые - Millard Brown, но критерии всегда одинаковые: финансовые результаты на счет продажи брендированных продуктов, роль имени в принятии решения о покупке и его вклад в будущую прибыль ( т.е. лояльность). Только последний имеет некоторое отношение к фирменной узнаваемости, но в целом стилистика марки мало влияет на оценку.

Может поэтому во время "Культурной революции в моде" 90х с ней не очень церемонились. Да и сейчас фирменная стилистика Дома, т.е. почерк его основателя, не является такой уж большой ценностью. Самым вопиющим случаем стала эксгумация юсуповского Irfe, но и в других случаях работа ведется немногим аккуратнее. Только в последние годы стали появляться решения, которые пытаются представить современный конгениальный взгляд на работу дизайнеров, чье имя посит марка (и я говорю вовсе не об архивных изысканиях Сары Бартон). Чудесно работает Маниш Арора с наследнием Пако Рабанна, вполне убедительно перезапустили Vionnet, Мияке сам организует преемственность, а в Маржеле смену дизайнера публика даже не сразу заметила. С еще большими оговорками можно упомянуть Kenzo и работу Формичетти для Mugler.

 

Сейчас появился Дом, где работа с современным взглядом на авторскую стилистику поставлена идеально. Уже и в прошллом сезоне дебютная коллекция Стефано Цитрона и Федерико Пьяджи обратила на себя внимание. Последние два года Дом буквально находился между жизнью и смертью - с 2009 было объявлено о процедуре банкротства под госуправлением, после чего он был передан дубайскому инвестиционному фонду Paris в марте прошлого года. Сразу после этого были уволены предыдущие дизайнеры, Аквилано и Римонди, которые были очень мне симпатичны, но собственными коллекциями. Они представляют римскую кутюрную традицию, что одновременно и мило и несвоевременно. Вместе с дизайнерами были уволены и все ключевые менеджеры, после чего последовали задержки платежей, отказ от поставок вещей и т.д. Говорили даже о расторжении контракта с Paris Inv. или о ликвидации Дома. Сейчас, кажется, ситуация в компании нормализовалась.

 

Дизайнеры (судя по немногочисленным интервью, это семейная пара, бывшие фотограф и архитектор) последние 10 лет делали коллекции для Mila Schon, Byblos и Blumarine. Они также ассистировали покойному Ферре, но только в работе с его последней коллекцией 2007 года. Одним словом, ничего в их биографии не предвещало такого умения создавать вещи, будто вышедшие из студии самого ДжФФ, если б он вдруг воскрес и на 30 лет помолодел. Имитировать его почерк не так и сложно: любой студент нарисует вам брючный костюм с высокой талией, четкими углами укороченного пиджака и белой ассиметричной блузой. Все будут держать в голове "архитектурный почерк". Гораздо сложнее создавать конгениальные вещи, которые вдохнут в архив мастера современность. Повторюсь, ни одного похожего примера я сейчас привести не могу.

 

Коллекция свежего дуэта рассказывает о многом, что стоит держать в голове при восстановлении Дома: о трех годах, проведенных Ферре в Индии, или о том, что стиль его формировался в 70х. Очень легко увидеть это по влиянию идей и моделей Хальстона, например. Есть несколько выходов, в которых "архитектурность" переходит в область, которую лучше всего оставить для разработки Раду Хурани или Рику Оуэнсу, силуэт некоторых дневных комплектов тоже можно было бы почистить (оба примера приведены на фото выше), но в целом преемственность стиля соблюдена идеально. Даже карманы в вечерних нарядах (которые всегда меня отпугивали) не вызывают протеста. Совершено определенно, это не спекуляция, не архивные изыскания, а реинкарнация. Традиция сделана современной, а потому - понимаемой и продаваемой.

 

Для старых Домов моды это является основной задачей. Собственно, и самому Ферре в некоторые моменты жизни большая связь с современностью отнюдь не помешала бы. При этом традицию не стоит воспринимать несгибаемым Каменным гостем. Главный вопрос, на мой взгляд, заключается в том, как создать вещь, которая воспринимается аутентично современным потребителем, но не стилизацию "под старину". Клиенты могут ничего не знать о том, что на самом деле носили во времена, на которые ссылается дизайн (или на то, как решил бы соответствующую задачу старый дизайнер), но у них дожно возникать впечатление, что предложенное решение сейчас являет собой точный аналог. Здесь важнее "правильно казаться", чем соответствовать, поскольку речь идет о выполнении ориентированной на потребителя задачи. Именно это отличает традиционность от старомодности. Проиллюстрировать это лучше всего на примере оперы, особенно - оперы 18 века.


Предложенная интерпретация - одна из лучших, на мой взгляд, из всех известных мне постановок "Дон Жуана" (1960, фестиваль в Экс-ан-Прованс, дир. Альберто Эреде, Командор - Джиоржио Таддео, Дон - Габриель Баскье, Лепорелло - Роландо Панераи; женский состав также исключительный - тогдашние венские звезды бёмовского созыва нервно курят в сторонке по сранению с недооцененными ныне Мариеллой Адани и Ильвой Либагуэ). Поскольку это моя любимая опера, известно мне несколько десятков трактовок. Эта версия звучит как безупречно старинная. Эти медленные, почти невыносимые для современного слушателя, темпы, кажется, задуманы самим Моцартом, чтобы каждая гласная округлялась и, будто камень в мешке, падала на крышку вашего гроба. Сцена идет почти на минуту дольше, чем в большинстве современных постановок. Несмотря на это, эта трактовка довольно далека от оригинальной и только кажется старинной.

Вопрос о темпах музыки 18 века - один из самых обсуждаемых специалистами. Если вкратце, то темповые указания до середины века почти не применялись (а если и применялись, то были, скорее, ссылкой на эффект, который должна производить музыка), а позже, до введения метрономических указаний в 1804 году обозначали не продолжительность такта, а количество музыкального текста, который за это время должен быть сыгран. Боюсь, я не настолько компетентен, чтобы выступать с объяснениями, и с удовольствием отсылаю вас по этому и любому другому вопросу трактовки старинной музыки к великолепной книге Н. Арнонкура. Так или иначе, моцартовским намерением в этой сцене следует признать интерпретацию Дж. Э. Гардинера в знаменитом концертном исполнении 84-го года в амстердамском Концертгебоу (состав тоже впечатляющий: Дон - Родни Джилфри, Командор - Сильверстрелли).


Согласитесь, выглядит и звучит даже слишком современно. При этом полностью соответствует жанровому указанию drama giocosa (веселая драма?), из-за которого последнюю сцену оперы, где все персонажи собираются обсудить мораль, иногда опускают при постановке, и темповому указанию Adagio. Alla breve, что означает удвоенное количество музыкальной информации в единицу времени при той же продолжительности такта (т.е. при счете четвертями это было бы Allegro animato, как мы и слышим). Почти ни один бас сейчас в таком темпе (почти на минуту быстрее привычного ныне и на 2 - предыдущей версии) петь не может, нет простора для вибрации. Однако на момент написания певцы чувствовали себя уютно, публика принимала нужный сигнал (комедийный), а музыканты знали, что играть нужно быстро.

На наше восприятие того, что является подлинным, влияет множество факторов, иногда случайных. Из-за этого  подлинник или точное следование эталону  не всегда будут казатся аутентичными. Так, в этом случае речь идет о немецком (мендельсоновском) влиянии - при восстановлении в 30-40х гг барочных произведений состав оркестров был непомерно расширен, что привело к общему замедлению темпов, которые потом стали признаваться нормой. Также изменилось и оценка роли басов и баритонов (которые только-только разделились в моцартовское время, но еще сохранились признаки характерности или буффонности), отношение (преувеличенно серьезное) к опере вообще. Одним словом, аутентичной мы называем вовсе не ту музыку, которая была написана, а ту, которую нам удобно сейчас так называть.

Сходным образом, воспроизводить Ферре и любого другого дизайнера прошлого, сейчас нет никакой необходимости. Покойный умел казаться не слишком современным еще при жизни. Как в стихотворных переводах, стоит искать такую форму передачи мысли, которая отвечает современным представлениям об оригинале. Новым дизайнерам Ferre удалось это блестяще, без потери авторского качества. Жаль, что художников, которые уютно себя чувствуют в шкуре больших мастеров прошлого, теперь почти не выпускают.

ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ ЧИТАТЕЛЬНИЦ МОЕГО ДНЕВНИКА С НАСТУПАЮЩИМ ВЕСЕННИМ ПРАЗДНИКОМ. ЖЕЛАЮ ВАМ ВСЕГДА НРАВИТСЯ СЕБЕ САМОЙ. ПОЛУЧАЙТЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ КАЖДОЙ МИНУТЫ И РАДОСТЬ ОТ ВСЕХ ВАШИХ ЗАНЯТИЙ, КАК В 15 ЛЕТ.