Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Andrey Abolenkin

Принцесса Диана: королевский стиль для каждого



В ближайшую субботу у меня новая лекция про герцога Виндзорского, мужскую моду первой половины 20 века и ее влияние на женский гардероб. Приходите, будет интересно. Поэтому тема "икон стиля", да еще из королевской семьи, для меня сейчас очень актуальна. Их одежда была веками законодательно отделена от одежды поданных, поэтому до определенного момента они входили в историю моды отдельными деталями: подвороты на брюках или пиджак бархатный. Тут я и вспомнил, что у меня в прошлом году был еще один комментарий к обложке, про принцессу Диану. Она порушила последние преграды на пути демократичности моды. Возможно, вам будет интересно сравнить этот материал с предыдущим постом про Меланию.

Принцесса Диана: жизнь на продажу


"Вог" с дианиным портретом работы лорда Сноудона появился в магазинах ровно в день объявления о ее помолвке

…Вот представьте, вы положили кусок стилтона в чемодан. В плохой упаковке. Уже и поездка окончена, разобраны вещи, сыр съеден, а память о нем жива – запах не спутать ни с чем. Так должно происходить и с «иконами стиля»: их образ и приёмы легко отделяются от хозяйки и переносятся на что угодно, сохраняя узнаваемость. Ничего похожего о Диане сказать нельзя, хотя «иконой» ее зовут чаще всего. В ее честь не назвали предмет одежды, цвет или манеру одеваться; все, что ее объединяет со стилтоном – происхождение и любовь англичан. Ее иконографический вклад куда глобальнее, она создала современный тип звездной публичности и разрушила стену, веками отделявшую королевские семьи от простых смертных.


Слева - настоящая Лора Эшли

В начале 80х титул «иконы» давали куда осторожнее, чем теперь. Последние лет десять только и нужно, что удачный рекламный контракт, а раньше для получения почетного звания даже вхождения в королевскую семью было мало. Для звания «икона» были основания, потому как стиль у молодой принцессы Уэльской присутствовал, пусть не свой и ужасный. «Лора Эшли» во всей красе: банты, оборки, рюши, мелкий цветок и кружево-«ришелье». Сумка, обувь и украшения в одном тоне, объемные рукава и высокая стойка. Все – со ссылкой на моду 100-летней давности, как с репинских портретов или нынешней обложки. Апофеоз этого стиля – ее свадебное платье, которое очень сильно подогрело интерес ко всему перечисленному под маркой «новая романтика».


New romantics бывает очень разная: есть новая, есть не очень, а бывает и вовсе из вторых рук. А если вы не знакомы с творчеством австралийского фотографа Robyn Beeche (это ее снимок 79 года слева), вам может быть интересно познакомиться

Сомнительно, чтобы это было собственным посланием Дианы миру моды. Конечно, она прошла через большую примерку в английском «Воге» (ее сестры были с ним связаны), но выбор стиля был, скорее, сословный – так одевались приличные девушки «из графств» (не путать со Sloane Rangers), будто моды и вовсе нет никакой. Со временем в гардероб приходили кашемировые сеты и твид, но детали не так важны – аристократической позицией считалось признавать существование моды, но не больше. По этому снобскому признаку отличали своих, а «запускать фасоны» казалось небарским делом. Последний раз в аристократической среде такое случалось, вероятно, в 20х годах. Потом социалистические правительства и налоги на наследство подтолкнули к новой позиции: неброская недоговоренность, некоторая нарочитая неуклюжесть или старомодность. Иногда это смотрится очаровательно, но далеко не всегда.


Тут я отобрал для вас гиперудачные примеры, хоть сейчас в журнал. Вот только в то время они воспринимались совсем по-другому и не были результатом осознанной стилизации

В те времена, да и сейчас, от истории про женитьбу на принце ждали черт голливудской сказки, как повелось со времен замужества Грейс Келли. Хотя Диана пришла в семью вовсе не от кухонных котлов, клише про Золушку и «народную прицессу» были с ней всю жизнь. При взгляде на первые публичные фото можно решить, что одежда ей подарена человеком на поколение старше. Оборки очень хорошо подходили к золушкиной истории, но не только они. Безусловным козыремCollapse )

Andrey Abolenkin

Самый важный вопрос в моде



Завтра в субботу, в три часа дня у меня лекция: «Школа, подиум, стадион: изучение модной униформы». Тема, которая давно меня увлекала - что принесла униформа в современную моду. Собралась масса красивого материала и разных мыслей, хочется поделиться. Есть множество интересных поворотов,от фетишей до спортивной одежды, от Джеймса Дина до Мелании Трамп. Но интереснее всего представить вот что: сможем ли мы сами, без творческой помощи дизайнеров, собирать в будущем свою моду, как из кубиков "Лего"? Тут униформенность станет самым главным источником, главное - смотреть на нее, как на набор возможностей, а не на бетонный забор.</span>



Современный гардероб состоит из элементов униформы более чем наполовину. Этому источнику мода обязана самыми удобными и практичными находками. Надевая свитер или засовывая руку в карман мы не задумываемся об их происхождении, они стали частью привычного. Так римляне в средние века не задумывались о том, что их город выстроен из античных камней: идеальный дизайн всегда встраивается в жизнь незаметно. В последнее время аналитики говорят о том, что типичное становится в моде важнее индивидуального и вскоре она окончательно может стать набором униформ. Жизнь подтверждает правоту этого прогноза, но сама мода активно сопротивляется такой постановке вопроса.



На очередной лекции серии «С чего все начиналось» мы поговорим о том, станет ли мода униформенной и как в этом случае ее изображать и продвигать. Часть разговора посвятим одежде, разработанной для военных лет (Utility Wear) – это нескончаемый источник информации для современных дизайнеров. Конечно же, основную часть времени уделим униформе и заимствованиям. Поговорим только о 20 веке: форма спортивная, школьная, военная, одежда стюардесс, официантов, уличных банд, субкультур, фешистская и формальная. Эти вещи хороши сами по себе и к тому же дают чудный материал для творчества дизайнеров одежды. Находить и рассматривать эти связи очень увлекательно, не оторваться.



Разговор касается абсолютно каждого человека, кто хоть раз задумывался, из чего состоит его гардероб и как он будет устроен в будущем. Специальная подготовка не нужна, а вот интерес к этим вопросам поможет вам с удовольствием посвятить три часа этому расследованию.



Andrey Abolenkin

Анализ и прогнозирование трендов



У меня в эту субботу будет семинар по анализу и прогнозированию трендов. Он представляет собой часть курса, который я сейчас пишу для МГИМО - они задумали устроить у себя профильный MBA. Воркшоп большой, двухдневный: две субботы подряд по шесть часов. Это потому, что и тема чуть не самая важная для практиков моды, и материала накопилось.

Если вы давно меня читаете, то знаете, что у меня есть собственный взгляд на прогнозирование трендов; буду эту методику описывать. Еще мне кажется важным заниматься не только анализом моды, сколько вообще изучением вопроса, за что и как люди захотят в будущем заплатить деньги. Да и в самой моде отношение к тенденциям постоянно меняется. А уж как меняется потребитель, его задачи и возможности, об этом и упоминать не надо: появились совершенно новые классификации, именно по отношению к тенденциям. Неожиданно оказалось, что они влияют не только на планирование ассортимента, а на выживание модных марок и ритейла вообще. Все это предстоит обсудить за два дня.

Вместе со мной воркшоп будет вести чудесная Наталья Либман. Она специалист по анализу инвестиций в индустрию моды, а также занималась и байингом. Помещение, в котором мы будем заниматься, чудесной красоты, но количество удобных для занятий мест в нем ограничено. Поэтому - только предварительная запись. Трансляции и видео-версии не будет.

Если вы работаете в индустрии моды, интересуетесь ее механизмами и думаете о будущем, приходите, вам будет интересно. Людям, для которых мода не является профессией, занятие может показаться слишком специализированным.

ПОСМОТРЕТЬ ПОЛНУЮ ПРОГРАММУ И ЗАПИСАТЬСЯ МОЖНО ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.




Andrey Abolenkin

Про ватники и моду: показ Натальи Дригант осень-зима 2015/16

Продолжаю серию моих обзоров свежих московских показов. Возможно, сам по себе вещи этого показа не дают большого повода для разговора, хотя решены они очень профессионально, а вот идея показа - очень даже. Некоторые элементы материальной культуры, которые прочно люмпенизировались, сейчас модно вытаскивать, перетряхивать и выдавать за ретро. Вероятно, ничего хуже и придумать нельзя во времена, когда гоп-культура и без того проявляется постоянным фоном современной жизни.


На фото слева: образ, который дизайнер предпослала своей коллекции, справа - первый выход показа

В музыкальном вступлении показа Натальи Дригант «2000ватник» на Неделе моды в Москве были изложены источники вдохновения коллекции, и их было немало. Задачей дизайнера была реабилитация телогрейки. Реабилитировать, прямо скажем, тут есть что: помимо ругательного значения слова «ватник» в недавние времена, эта одежда намертво обросла негативными контекстами. Даже те, кто помнит стройотряды или был в студенчестве «на картошке», стойко связывают в уме телогрейку с советскими лагерями. А я, например, помню, как начинающие уличные бандитёнки в конце 80х бравировали ношением «телаги», чтобы выделиться от мажоров.



Победить такой объем негатива можно только при помощи сокрушительной иронии или обратившись к народным корням стеганой одежды. Чем, в общем-то, занимались в 90х многие российские дизайнеры, в диапазоне от О. Солдатовой до Д. Разумихиной. Однако ироничное или гротесковое переосмысление темы не входит в число любимых приемов Натальи Дригант. Собственно, как и переосмысление вообще. Дизайнер предпочитает исчерпывающий, почти научный разбор темы. Ее разработка больше схожа с фугой, где тема проводится во всех темпах и тональностях, чем с вариациями, которые позволяют ее услышать с самых неожиданных сторон.



По этой причине в субботу в Collapse )


Andrey Abolenkin

Римские впечатления

Раз уж я начал публиковать старые материалы, вытащу рассказ о прошлой зиме, проведенной в Риме. Я переработал его для бортового журнала Аэрофлота в рассказ-путеводитель. Раз уж он частный, иллюстрирую его собственными фотографиями.
Понял, что через объектив у меня не получается смотреть, только подглядывать. Как только переключаюсь в режим "человек с камерой", нормальное зрение отказывает и я просто ищу ракурсы и картинки, удовольствие только от этого, не от увиденного. Благо, Рим очень располагает именно к подглядыванию.

Вот здесь подборка подсмотренных из окон дворцовых потолков. В центре города дворцов чуть не больше "простых" зданий, и далеко не все из них доступны. Во многих живут люди, что очень симпатично - нет такого, что из центра вытесняются жители, как в других городах, превращая его в пустынную резервацию офисов. Во всем этом музейном великолепии римляне ведут обыденную жизнь, и это прибавляет жизненности и самим артефактам. Одним словом, потолки. С улицы они выглядят даже более привлекательно - в самих интерьерах я бы, возможно, куда меньше обратил на них внимания. Или же мне в голову не пришло бы их снимать, только любоваться, как сказочными росписями виллы Фарнезина. Тот, что деревянный, хорош не только зимней сценой, написанной по карнизу; это типичный городской способ решения потолка. У меня, например, в первой квартире у Ватикана был примерно такой, пусть и скромнее.

рим9

А вот, собственно, сам материал:
...Когда вы в Риме, вам больше ничего не нужно. Не нужно никаких «побывать в Риме и…»: поездка в этот город не условие, а цель. Это становится очевидным дня через два после того, как вы прибываете, вооруженные планами и расписаниями. В первый день становится ясно, что все глупые споры с углеводами проиграны заранее. На второй приходит понимание, насколько простые вещи приносят больше удовольствия, чем сложные. Это самый великолепный музей мира, поразить его не хватит сил ни у одного живого существа, а потому лучше попытаться договориться с ним по-человечески.

Начать выстраивать отношения легче всего с еды. Найти что-то уникальное в Риме совсем непросто и это будет стоить серьезных денег. Впрочем, этого и не требуется: как только научишься отсеивать все места с вывесками «римский», «традиционный» или «уникальный» и прочие туристические точки – к ним относятся любые заведения, где вам готовы подать обед после половины третьего – обнаруживаешь, что почти все остальные гарантируют ровное удовлетворительное качество. Нет большого смысла с путеводителем в руках пытаться обнаружить «самое лучшее». Чем проще ваш заказ, тем большее удовольствие вы получите, даже если речь идет о пицце. Начать стоит с завтрака: кофе с рогаликом за евро с мелочью, перехваченные по-римски, у стойки непафосной кофейни за углом, больше приближают вас к пониманию городской жизни, чем тот же набор в пять раз дороже с шикарным туристическим видом. Только помните, что сначала нужно заплатить у кассы, а потом получить требуемое.

рим12
Я нашел на Форуме единственное живое место, соразмерное человеку - этот фонтанчик под самой аркой Веспасиана. Все остальное представляет выжженную пустыню, а мысль о том, что здесь находился центр мира, приходит в голову последней, недостаточно у меня для этого ни знаний, ни фантазии. А потому дальше и писать ни о чем таком не стану.


Довольно сложно, в особенности – после Москвы, отказаться от оценки заведений по интерьеру. Однако быстро учишься отличать, когда они нарочито неинтерьерные, зато с лучшими поставщиками. Для такого парадного города неброскость является важным кодом, сигнализирующим, что тут знают толк в самых важных вещах. Это касается любых городских примет, в особенности частных. Я, например, буквально кожей чувствовал разные оттенки слова «синьор», которые менялись в зависимости от того, была ли на мне кепка или шляпа. Такое же изменения можно наблюдать, если расшвыриваться чаевыми (которые не слишком приняты) или иным образом «включать московского». В видимой чужому глазу части римского общества внешний пафос не принят, но социальный барометр работает безошибочно.

рим8
Час и сорок минут Второй симфонии Малера пролетели на одном дыхании - я сидел на галерее ЗА оркестром, впервые в жизни, видел всех музыкантов чуть сверху, а дирижер был ко мне лицом. Должен был быть Гергиев, да не смог, что к лучшему - пригласили Мюнг Вун Чуна, корейца, который был у них в Santa Cecilia музруководителем много лет. Он с совершенно самурайски-непроницаемым лицом, стоя неподвижно, тихонько перемигивался с каждым оркестрантом. Я глаз не мог отвесть - на фото опыт 5 минут. Очень необычный опыт, но еще необычнее, что сам Малер показался мне подобием иллюстрированной популярной энциклопедии. Невозможно предположить, что "Возрождение" с 6 литаврами и усиленной по-танковому медью может показаться почти забавным опытом. А вот пойди ж ты. Те же самые вынутые голоса, противопоставления оттенков и темпов, а еще эффекты - некоторые группу поставили в кулисы, в коридор и еще бог весть куда. Сказка, одним словом. Как в Планетарий сходил.

Чтобы лучше понять его принципы, сходите на классический концерт. Уверяю, получите удовольствие не только от музыки и архитектуры Auditorium работы Ренцо Пьяно, но и от публики. По нашим представлениям явиться в зал в шубе или пальто кажется чем-то скандальным. Римские меломаны проделывают такое неизменно. Collapse )
Andrey Abolenkin

Мастер-класс "Расшифровка образов моды" 1 и 4 мая



10015660_848378101846050_457233561_n

Мы решили возобновить мастер-класс о том, как описывать историю персонажа в съемке моды при помощи одежды. Первый раз мне очень понравился. Фактически, речь пойдет об историях, которые рассказывают образы в кадре. Но самое важное - о том, какие есть возможности у специалистов, работающих с одеждой, как у рассказчиков. Для меня важно, чтобы съемка моды была историей, изложенной при помощи вещей. Причем рассказ должен быть о вещах, которые просто так на вешалке разглядеть невозможно. В этот момент применение техник изложения (в том числе - конструирование персонажа) совершенно необходимы.

В рамках воркшопа Школы современной фотографии Photoplay, 1 и 4 мая. С прошлого раза у меня накопилось много нового материала, как для практической части, так и для иллюстраций. Как-то так получается, что какую я тему ни читаю, в ней обязательно находится несколько картинок или мыслей, очень подходящих для этого курса. Одним словом, скучно быть не должно. Я жду всех специалистов, работающих с одеждой в кадре. Предполагается базовый уровень подготовки.

Ниже можно посмотреть видео-анонс, а увидеть ПОДРОБНОЕ РАСПИСАНИЕ И ЗАПИСАТЬСЯ можно по этой ссылке.





Andrey Abolenkin

Искусство моды и модное искусство

Вышел очередной номер Book Magazine. В этот раз он полностью посвящен отношениям моды и искусства. Первое, что приходит в голову связи с этим, это извечный вопрос: "Является ли мода искусством?" Потом вспоминаются многочисленные заимствования, которые мода делает из арта, потом - коллаборации с художниками, а потом... Одним словом, список оказывается очень существенным.

38комбо

У меня тоже в этом номере есть эссе. Мне, например, вспомнилась жутковатая группа рыночных торговцев второй половины 90х и ужасный отходняк в "Отрадном" того же периода. В обоих случаях стилистики было, хоть обратно отбавляй. Этого оказалось достаточно, чтобы подробно поговорить о том, почему в костюме сейчас важны трактовки, как стиль отличается от образа, как мода и искусство воздействует на зрителей (и потребителей).

1932340_749256201760230_6847836_n

Одним словом, список и у меня получился очень внушительный - от Эрте до Мураками, со всеми промежуточными остановками. В конце концов, когда еще представится возможность подробно поговорить о стиле, да еще в жанре бытовой зарисовки. Вот я и пользуюсь. ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ТЕКСТ ЭССЕ с картинками, пусть и неподходящими с моей точки зрения. Там же можно посмотреть другие материалы номера. При этом, я уверен, вы сохраните критичность и сознание, что речь идет просто о красивом способе отношений с потребителями.

А ниже под катом - эссе вообще без единой картинки, одним куском. Экспериментальный формат публикации. Журнал закрылся, сколько там материалы еще провисят, непонятно, а эссе удачное. Будет жаль, если потеряется.

Сила Отрады

Если кругом царят непонятность и хаос, то мысли об искусстве оказываются всегда не ко времени. Похоже, именно так оно и могло появиться: время разделилось на «нужное» и «ненужное», в результате чего возникли Досуг и Излишества. Правда ведь, если писать эти слова с большой буквы, будто в старом романе, получается словно бы ближе к Искусству? «У Вас найдется свободная Минутка?». «Таки да. Станемте рисовать на стенах Пещеры».

У меня такая минутка находилась регулярно. В тот раз, о котором я хочу вам рассказать, Хаос, Досуг и Излишества слились в мощный фонтан, перед которым бледнеют «Четыре реки». Только дело происходило не на Навоне, а вовсе даже в Отрадном. Будем считать, что оно заменяет в нашей истории Пещеру. Я и дальше буду изредка смущать вас прописными буквами, чтобы напомнить о теме номера и заполнить этот бездуховный рассказ Духовностью. На манер Пименова или Константина Васильева, если повезет.

Не знаю, как сейчас, давно там не был, а во второй половине 90х отрадным в той местности было разве что название. А все, что кроме, могло бы вдохновить разве что декоратора лагеря для перемещенных лиц. Времена тогда в моде были суровые, но даже авторам героинового шика не пришло бы в голову тащить на подиум воспоминания об окрестностях. Сложно представить более неподходящее место для мертвящего похмельного Пробуждения в незнакомой квартире. Не говоря уже – для мыслей о прекрасном. Именно это роднило меня с первобытными художниками, если не считать невнятной Речи.
То, что квартира незнакомая, стало ясно с первых секунд. Я представлен с очень разными людьми, а лет семнадцать назад, когда многие еще не поумирали и не растворились, кругом был вообще целый зоопарк. Но даже среди такой смешанной компании не нашлось бы подонка, способного поставить таймер радио на семь утра на «Милицейской волне». Это значило, что к жизни меня пробудил голос Натальи Гулькиной: «Я пойду, пойду с тобой/ Милицейскою волной». Вслед за этим окриком Судьбы – шуточная песня группы U-96. Ад.

Дорогие читатели, если вам известен более мерзкий способ пробуждения, напишите мне об этом, выберите минуту. Почти уверен, что редакция заинтересуется таким материалом, если будет собирать номер о Хтонических ужасах. Для меня же они наступили прямо тогда, без всякой редакционной и любой другой поддержки. Собственно, единственной моей связью с реальностью была географическая: издевательское название станции метро отчетливо виднелось под окнами. Еще чуть ближе грудились киоски и горы коробок из-под апельсинов. А рядом, средь серой картонной жижи, плода и праматери этих коробок разом, стояли Они.

Нет, не Чебурашки. Такой ход от апельсиновых коробок был бы слишком логичным для того утра. Однако там были другие мифические существа, которые изменили мои представления о моде не менее радикально, чем явление плюшевых уродцев могло бы повлиять на Стеллу Маккартни. И, кажется, повлияло. Мне повезло больше: в то утро (неподходящее для размышлений о Прекрасном, напомню) прекрасное мне и не явилось. Зато у меня перед глазами оказались полдюжины представителей исчезавшего в тот момент городского этнического стиля. Стояли посреди отрадненских коробок внезапные, как колонны Баальбека.

Это был стиль в чистом, самом беспримесном виде, с соблюдением всех канонов: от нещипанной ондатры шапок до коричневых «казаков». Все, что между ними, тоже стоит описания: и золото зубов, и лампасы тренировочных брюк, и заправленные в них узорные свитера. А куртки, классические и исчезнувшие теперь рыжие кожаные куртки на резинке по низу, они одни могли бы вызвать завистливую Бессонницу у любого реквизитора. Одним словом, я послал тем утром крик в пространство, и городская природа мне ответила, чем могла, показала свои закрома. Картина вполне соответствовала определению стиля в классическом понимании: с приметами, узнаваемыми так же быстро, как рококо, без потерь выдерживающими любые мутации и сочетания. Образом там и не пахло, зато стиля и прочих ароматов было, хоть отбавляй; совсем как в скульптурах Генри Мура или Бранкузи. Если бы у меня хватило сил на потрясения, я был бы потрясен.

Первая пришедшая мне в голову мысль была о том, что на такой основе я могу с одинаковым успехом сделать любую съемку, от кутюра до авангарда, добавлять, убавлять и менять – узнаваемость не понизится, появятся только новые смыслы. Характерные приметы, словно по глупости оставленный в чемодане кусок стилтона или лимбургера, быстро и эффективно пропитают своим запахом все окружение. На моей памяти это было самое очевидное приближение костюма к характеристикам искусства. Случай не имел никакого отношения к эстетике, но прочность стилистического стержня роднила его с интегральными явлениями арт-жизни. Посреди отрадненских дворов мне было явлено, что и одежда теперь ценна не красивостями, а чистотой высказывания, узнаваемостью манеры и своеобычностью.

Другими словами, весь предыдущий рассказ был о том, как в конце прошлого века в иерархии костюмных ценностей стиль стал побеждать моду, буквально у меня на глазах. Для того времени мысль была трудная, но вполне своевременная. С одной стороны, индустрия моды только недавно стала полноценной частью поп-культуры и ее новые Герои обсуждались даже той частью публики, которой и в голову не пришло бы покупать что-то из их творений. Мода стала модной, словно во времена нью-лука. С другой стороны, эти новые герои – Маккуин, как наиболее очевидный пример - представляли свои работы способом, который был характерен для арт-выставок. Рассматривалась не только сама одежда, но и способ ее подачи, возможные трактовки и художественная логика, стоящая за ее созданием.

Первой о том, что в современной одежде актуальность и концепт значительно ценнее массовых представлений о прекрасном, объявила в середине 80х Миуччиа Прада. Это не был игровой или ироничный концепт, как у «парижский японцев» несколькими годами ранее, а идеологически обоснованная политика выбивания потребительских качеств из цены авторской одежды. Однако для того, чтобы эта мысль укоренилась в умах потребителей насколько, что за нее без колебаний стали платить, потребовалось немало времени. Даже близкие по духу художники моды того времени (Стивен Спрауз или Джейкобс, дебютировавшие примерно в то же время) говорили о своих концептуальных работах с позиций долговечности и носибельности.

До первого известного мне полноценного примера художественного сотрудничества в моде – граффити упомянутого уже Спрауза с тем же Джейкобсом для LV – в момент Отрадного явления оставалось еще года четыре. Ранее того, за примечательным исключением Эльзы Скьяпарелли с сюрреалистами или африканского искусства, любые ссылки на явления искусства в моде можно было разделить на две части. Либо это были элементы декорирования, когда части картин целиком переносились на платье, как Мондриан-Ван Гог-Матисс-Пикассо у Ива Сен-Лорана. Очень нечасто они влияли на силуэт и почти никогда – на трактовку самой вещи. Либо же речь шла о ссылке на эпоху или историческую личность, которые, по понятным причинам, узнавались публикой через произведения искусства.

Отношения с историзмами, разумеется, роднили моды с искусством: в обоих случаях была важна не правда, а правдивость, восприятие глазами современников. Если же смотреть с птичьего полета, мода и искусство долгое время двигались в противоположных направлениях. Искусство было озабочено долговечностью, а мода – постоянным обновлением. Даже социальный Статус модельеров очень долгое время был куда ниже положения художников. Слово ars с конца пятнадцатого века почти перестали использовать как обозначения ремесленных по сути умений. А вот модельерам по-прежнему отводится место среди прикладных мастеров и героями светской жизни они стали относительно недавно. Еще того позже некоторые из них (Марджела, Кавакубо, Ланг) получили место в журналах об искусстве. Какими бы убедительными ни были ранние фэшн-выставки Дианы Вриланд в Метрополитан, они строились вокруг мастерства создания Декоративности, но не художественных Идей: раз красиво, значит художественно.

Повод для настоящего сближения появилась с того момента, когда обе отрасли начали использовать родственные приемы. Как ни странно, такой поворот объяснялся обеднением Возможностей. До начала 70х годов мода ссылалась исключительно на собственную новизну. Почти не встречалось явных случаев цитирования (ну, скажем, не более явных, чем ностальгия Диора по балам времен молодости его матушки). Ссылки Сан-Лорана в коллекции Liberation на стиль 40х были восприняты как ужасная профанация и вызвали скандал, однако открыли дорогу цикличности идей в индустрии. С тех пор мода все чаще и чаще ссылалась на саму себя, как кусающая свой хвост змея, пока в начале этого века не свернулась в тугой покусанный клубок.

Понятно, что речь не шла в точности о тех же самых приемах и формах. Ссылка на первоисточник чаще всего подавалась в других сочетаниях и контексте. Что и позволило ввести в обиходное использование костюма понятие трактовки. До этого она ограничивалась социальными, географическими, культурными и прочими привязками – люди безотчетно занимаются такой расшифровкой всю свою жизнь, как в картинной галерее. В конце концов, большую часть 20 века о платье было достаточно знать, что оно соответствует свежим течениям, чтобы отнести его обладателя к привилегированному обществу. Однако с определенного момента добавился вопрос: «Что хотел своим ансамблем сказать автор или владелец?»

Чаще всего в комплект были заложены довольно тривиальные вещи – «Я самый богатый», «Я не стыжусь чувственности», «Полюбите меня», «У меня слишком много власти, чтобы заботиться о моде», - но иногда послания были посложнее. Первый пример такого усложнения, когда модная одежда потребовала художественных пояснений, известен мне из 1908 года. Поль Ириб создал для Пуаре альбом иллюстраций, которые с артистическим пренебрежением относились к самим платьям. Для моды арт-деко куда важнее было новое и экспериментальное ощущение, аллюзии и образность, которые вернее передавалось художниками путем преувеличений и искажений, чем посредством идеализированного следования действительности из иллюстраций предшествующих эпох.
С этого момента иллюстраторы моды от Барбье и Лепапа до Эрте видели свою роль в демонстрации дополнительной художественной составляющей дизайна, которую на манекене не сразу разглядишь, пока развивающиеся художественные средства фотографии не перехватили у них эту Функцию. Иллюстраторам оставалось только продавать свои эскизы Домам моды или журналам в надежде, что их идеи воплотят в ткани. И сегодня роль любого использования художественных средств в моде, будь то журнальная съемка или дизайн бутика, состоят именно в таком параллельном рассказе. Чтобы быть по-настоящему красноречивой, мода большую часть 20 века нуждалась в опоре на чужой художественный стиль.

Стиль мог быть любой, но неизменно выпуклый. Вот как у южных гостей «Отрадного», чем они меня и привлекли. Световые годы отделяют их свитера от Эдуарда, принца Уэльского, который популяризировал в 20х трикотаж с послойным орнаментом. Примерно столько же разделяют его в роли короля Эдуарда и «мистера Уоллис Симпсон». Или изящного Эрте в «Харперз» начала века и чудовищного китча Эрте 60х-70х. За это время доступ к моде и искусству сделался массовым. Предмет, по сути, остается тем же самым, меняется только контекст, связанная с этим трактовка и число зрителей. Как раз возможность трактовки, связанная с отказом от повседневного диктата трендовой моды и перехода на территорию стиля, объединяет теперь моду и искусство. Индустрия сейчас занимается не созданием новинок, а стилизацией, системой ссылок, а это, как ни посмотри, основной художественный прием наших дней.

Удивительно, что и тут задачи у моды и искусства остаются разные. Обе индустрии отказались от образов, но совриск пришел к этому ради бесконечного умножения трактовок, а мода – прямо с противоположной целью. Она заинтересована в том, чтобы месседжи костюма прочитывались глобальной аудиторией вполне однозначно и менялись лишь с внесением корректив в сам костюм. По этому принципу мы, например, отличаем качественную рекламную картинку от просто эффектной. Кроме того, и самовыражение через одежду сейчас не очень-то актуально, а потому мы наблюдаем не строительство образов, а бесконечную смену стилистики, даже в гардеробе одного человека.

Создать собственный стиль моде было не под силу – пока она не перешла недавно на язык концепций, она просто отражала эстетику времени. Современное искусство прошло немалую часть пути ей навстречу, осознав с 60х настоятельную потребность стать модным. И вот уже светская хроника с Frieze, FIAC или Майями рисует нам самых модных людей сезона, множество людей знакомы с работами Баския только по кедам и футболкам, а выставки моды или интерьеры бутиков становятся серьезными факторами культурной жизни. Две индустрии признали победу потребителей и мягко ходят вокруг них, как Лиса Алиса и Кот Базилио.

Замечательным примером этого объединения для меня стала работа Прады. И не только в той части, в которой ее группа компаний коллекционирует и поддерживает искусство. Сама дизайнер уже давно не работает без художественных ссылок, которые превратились в важнейшую часть коллекций и их оправдание. Однако если уорхоловские цветы зимы были трактованы крайне уместно, то сложно представить что-то менее уместное, чем образы феминисток-активисток на дорогущих платьях весенней коллекции. Каждым волоском небритой подмышки бедняжки несколько десятилетий назад боролись за то, чтобы избавить женщин от диктата моды и совсем не заслужили такой жестокой насмешки судьбы.

Однако самое любопытное в этой истории заключается не в неуместной ссылке. К этому за последние годы мы вполне привыкли – Делоне мешается с Бакстом и space age ради самой цитаты, как в фильмах Тарантино. В обоих случаях это прекрасно продается просто ради цветовых пятен. Интересен поворот, который придумал для коллекции Эдвард Эннингфул. Сейчас он директор моды в W, а раньше стоял за успехом лучших работ Майзела в итальянском «Воге». Он увидел в этой яркой плакатности приметы этнических субкультур, дополнил ее тюрбанами и представил как оммаж «Гарлемскому ренессансу». Совсем как у меня случился «Отрадненский». Что ни говори, художественная сила работ заключается в богатстве смыслов и трактовки. Главное, выбрать неподходящий момент и понять, что именно он ближе всего подводит нас к отраде Искусства, в пещере, шкафу или окраинном метро.



Andrey Abolenkin

Семь тайных министров

Делать раз в сезон "персонажные" съемки без определенной задачи становится приятной традицией. Я перетряхиваю шкафы и сундуки, нахожу в них много позабытого, глаз отдыхает от коммерческих задач и все участники получают удовольствие от ничем не стестенного процесса. Так всегда удачнее получается.

В прошлый раз мы делали восемь разных образов максимально непохожими по характеру. В этот раз стилистика всех образов была близкая, но настроение - разное. Тут использована довольно старомодная символика костюма, которая сейчас почти не встречается, когда каждая из его частей несет вполне определенный смысл, а не просто работает на общую композицию. Серию мы назвали "Тайные министры". Мы - это фотограф Влада Красильникова, художник по макияжу Слава Гордеев. Очень помогали стилист Ольга Галинская и фотограф Елена Холкина.

Мне интересно ваше мнение, соответствуют ли образы названию "министерских портфелей"? Пожалуйста, напишите. О самих портфелях - позже, а пока об инспирациях. Некоторое время назад я очень увлекался предметами и комплектацией индийского мужского кутюра - Tarun Tahiliani, Suneet Varma, Sabyasachi Mukherjee... Картинка из коллекции последнего ближе всего к тому, что меня интересовало в этой съемке. Разумеется, с добавлением европейской эксцентрики, чтобы избежать чистых образов.

90679-models-showcasing-designer-sabyasachi-mukherjee-creations-at-the

По свету и технике мы ссылались на салонный портрет конца 19 века. Ну да, на пресловутого Болдини, в частности. Мне очень нравится этот воздух. Кажется, его получилось воссоздать. Немаленькая часть представлений Кр. Диора (и иллюстраторов его круга) о прекрасном проистекала из тех же источников. Кроме того, такие световые приемы позволяют приглушить цвета, избежать лишней карнавальности и представить эти фантазийные образы более органично.

11

Вначале я думал о тайных министрах, засланных из другой цивилизации куда-нибудь в Азию с необычной гуманитарной миссией. Но чем дальше составлял их список, тем больше я понимал, что все эти министры управляют именно моей осенью. Итак, семь тайных министров осени.

1. Рассказчик. Нейтральный образ - в чем пришел на съемку, в том и сел. Однако он важен еще и как точка отсчета всей дальнейшей передозировке в съемке.

IMG_0728

2. Министр сидячего танца. Здесь без неожиданностей, почти по исходной картинке. Неразбавленной этники даже слишком много - сюда так и просится какая-нибудь джинсовая сорочка. А вот переход от теплой малины к холодной сирени, на мой взгляд, удался. Трехслойное полуплатье было заказано к вполне определенному случаю и после этой съемки, скорее всего, отправится на хранение. Вероятность использовать его в ближайшие годы невелика, что жаль - оно выполнено из очень качественной шести и шелка. И да, сидячие танцы - один из моих любимых видов спорта.

img905

3. Министр ускользающих наблюдений. Collapse )



Andrey Abolenkin

Удобная дорожка на помойку

Снимок экрана 2013-09-12 в 15.21.33

Снимок экрана 2013-09-12 в 15.21.07Снимок экрана 2013-09-12 в 15.20.25


В сентябрьском номере петербуржского журнала Dress Code опубликовано мое интервью. Говорили о разном - что из себя представляют журналы, для чего нужны показы, о кадровых перестановках и о том, без чего не может существовать мода. Я попытался объяснить, почему наше время кажется мне революционным. И чем сейчас могут быть полезны снобизм и нафталин.

Но самое главное - об удобной одежде. Мне кажется, эта тема самая серьезная в современной моде. Всякий раз, когда я слышу, что кто-то "ношу только удобное и практичное", перевожу для себя "собственного стиля нет, о своих сильных сторонах понятия не имею". Конечно, любая система стремится к оптимизации - и индустрия, и сама одежда. Собственно, развитие моды вполне можно представить как движение к удобству, но не к примитивности.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ интервью можно прочитать ниже.

164293_429733177118999_31777885_n


Collapse )

Andrey Abolenkin

Идеальная презентация модного продукта

Решил разделить дождливое утро между морковным пирогом и расчисткой почты. Если первый увидят только пара друзей, заглянувших на чай, то результатами почтовых раскопок готов с удовольствием поделиться. К своему стыду обнаружил письмо от старинной подруги, о котором хотел рассказать еще весной. Она спрашивала мое мнение о запуске продукта своей приятельницы, дизайнера Виктории Ганич, и с этой целью прислала авторскую презентацию. Имя я слышал раньше, и оно вызывало ассоциации с кожей и мехом. Короткие поиски показали, что не зря: ниже есть примеры луков свежей коллекции, где дизайнеру успешно удаются такие приемы, которые редко кто рискнет использовать (на нижнем фото). Красивая работа.

479872_3101049740745_1020035567_n
529083_3101048140705_1396661536_n
543725_3101047460688_1961106566_n

Сам продукт - варежки с открытыми пальцами - вызывает симпатию, но рассказать я хочу не о нем. Мне очень понравилось, как внятно и убедительно он был представлен. Меня часто спрашивают, как именно стоит оформлять рассказ об авторской моде, адресованный возможным партнерам. Стандартное решение сейчас - застилизовать до смерти, сфотографировать так, чтобы выглядело намного лучше правды, и снабдить надуманными ссылками на знаменитостей прошлого (или никому не нужную локальность). Так вот, ниже я выкладываю эту презентацию целиком, поскольку она кажется мне самым лучшим ответом на этот вопрос. Всего на десяти страницах дизайнер сообщает, что он создал, какие у этого товара преимущества и уникальность, из чего он сделан и как вписан в современный модный контекст. Там же - цитата автора и его биография. Звучит странно, но мне не раз встречались авторы, которые не могли коротко объяснить, кто они такие и что предлагают.

Все мысли выражены на одной странице одним предложением. Никаких посторонних картинок и туманных отсылок. Все в фирменных цветах и с понятной (обозначенной) структурой. Деликатно введен игровой элемент, все ключевые слова - на месте, название объяснено. Последняя страница с контактами мною пропущена. Качество упаковки и маркировки видно по фото. Мне встречались более эффектные презентации, но эта, вероятно, побеждает их эффективностью. Об этом же говорят результаты - за полгода после запуска "пайки" представлены в Leforme, Mood Swings Apartement и Cara & Co. Появились варианты в разных цветах и материалах.

Отдельного разговора заслуживает название. Конечно же, разговоры о "новом национальном продукте" являются просто грамотно выбранной конъюнктурой, о чем лишний раз свидетельствует английское имя самого продукта. Однако оно при этом легко адаптируется для русского речевого обихода и имеет все задатки для того, чтобы стать "родовым" (подобно тому, как все овчинные сапоги мы именуем "уггами"). Вообще, если вас интересуют рассказы об этих аспектах работы дизайнера, искать такие материалы лучше у Светы Падериной (svet_sezona), она с любовью и подробно о них пишет. Для меня этот разговор достаточно случаен. Однако я просто не мог удержаться от публикации такого дивного примера внятности и лаконизма.

Снимок экрана 2013-09-01 в 14.32.35
Снимок экрана 2013-09-01 в 14.34.06
Снимок экрана 2013-09-01 в 14.34.34

Collapse )