Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Andrey Abolenkin

Драма, библиотека, приветы

Если вы когда-то читали тут мои тексты про моду, а потом видеть их перестали, то это потому, что я давно их не пополнял в этом журнале. И пишу теперь куда меньше. Зато больше говорю, меня захватил исследовательский разговорный жанр, и открытые лекции случаются у меня пару раз в месяц.


Сейчас некоторые из этих лекций можно посмотреть в виде небольшой библиотеки по этой ссылке. Набралось уж с дюжину, опубликовал только самые удачные по картинке и звуку. Мне нравится, когда живая аудитория и контакт, но в просмотре из дома есть прелесть.


Чтобы показать, как они происходят, сделал из одной такой лекции небольшой тизер. Мысли, ассоциации и идеи ручьями сливаются со многих сторон, чтобы соединиться в поток. Я очень этим процессом увлечен.



Завтра (в субботу, с 17.00 до 20.20), например, у меня большой разговор о модной драме. Она в последнее время очень важна для индивидуальной подачи, многие соревнуются в том, кто больше внимания может привлечь эмоциональной историей. Но драм и переворотов в истории моды случалось куда больше, чем в соцсетях, и каждая интересна своим отпечатком на нашей манере одеваться. Немало увлекательного есть и в использовании разных кризисных и трагических сюжетов в модных картинках. Так что будет любопытно, приходите.










С понедельника эту лекцию можно будет посмотреть на видео. По этой же ссылке вы сможете увидеть некоторые отзывы предыдущих слушателей, с которыми мне очень повезло — все заряженные, информированные и заинтересованные люди собираются. Многие уже перезнакомились, настоящий клуб выходит.










А еще я увлекся своим Инстаграмом, высказываниями в картинках. Вдруг вам будет любопытно, присоединяйтесь. Но он, понятное дело, не сможет заменить большого разговора и удовольствия от текста. А поскольку несколько важных у меня давно уже накопилось, вскоре найду в себе мужество как следует их оформить и опубликовать здесь. Ваши комментарии тоже всегда были важной частью такого удовольствия.


Желаю всем приятных праздников, и, надеюсь, до встречи!


Andrey Abolenkin

Коллекция Алёны Ахмадуллиной ss14



«Как превратить плоскость в объем?» - вот один из самых интересных вопросов, который может поставить перед собой дизайнер одежды. Вопрос не новый, но в последние годы различные варианты ответов появляются на подиуме все чаще. Типичное европейское решение заключается в создании «насильственной» формы или в ее оптической иллюзии. Азиатский взгляд на задачу обычно означает, что форма возникает, если поместить внутрь вещи тело. Иными словами, это пары классических культурных контрастов: «сокрытие/преподнесение», "свет/тень", "блеск/приглушенность", "новое/состаренное", «Луна/Солнце», если угодно.

1398806_835473269813184_1455752398_o

Все виды решения вопроса можно наблюдать в последней коллекции Алены Ахмадуллиной: от имитации конструктива на плоскости до драпировки, «оригамной поверхности» и принтования, в котором объем задан светотенью. Иногда это различие в подходе носило форму конфликта, на котором строилась драматика коллекции. Местами возникало ощущение, что на подиуме представлены комментарии к книге Дзюнъитиро Танидзаки "Похвала тени" (если вкратце, она о том, что у европейцев красота должна сиять маяком, а у японцев - ускользать ужом, на примере различного отношения к свету), чтобы проиллюстрировать различия культурных подходов. Именно поэтом мне чаще вспоминалась не пушкинская «Сказка о Золотом петушке», заявленная как источник вдохновения, а одноименная опера Римского-Корсакова.

Collapse )
Andrey Abolenkin

Книжные тренды



estilista-John-Galliano_ACRIMA20110225_0077_13

Нахожусь сейчас в самой середине романа Говарда Джейкобсона "Время зверинца". Было невозможно пропустить книгу, автор которой отверг звание "английского Филлипа Рота" словами "я еврейская Джейн Остин" (хотя лично я большого противоречия тут не вижу). К сожалению, цитата из аннотации пока остается лучшим моментом книги; вопреки привычке я перед покупкой даже не стал ее пролистывать. Повел себя очень по-обывательски, в чем повторил, подозреваю, образ действий немалого числа покупателей. Со стыдом признаю, что эффектная фраза, упаковка и маркетинг могут с легкостью преодолеть мои профессиональные барьеры, читательский опыт и скептицизм. "Зверинец" отлично издан и переведен, впечатляющий список цитат рецензий открывается Джанатаном С. Фоером, но содержимое пока полностью подтверждает основную мысль автора о смерти литературы, в которой тон задают писатели.

jane

Причина, по которой я взялся об этом написать, конечно же, относится к параллелям с модой. Ссылка на Остин тут очень уместна - сейчас как раз наступило время интереса к бытовому, а его от мелочности отделяет только мастерство автора. Вот также "Гордость и предубеждение" в любой момент может оказаться "Дневником Бриджит Джонс". Согласитесь, не каждому удастся с остиновской любовью описать звезды, увиденные в лужице у компостной кучи.
Collapse )
Andrey Abolenkin

Все о черном

Свежий номер Book Magazine полностью посвящен черному, как и моя колонка. Очень своевременно - этот цвет осенью буквально во всех коллекциях на солирующих партиях, от униформы скромности у Valentino до рок-н-ролла на кладбище у Versace. Со множеством промежуточных остановок: никакой, шикарный, авангардный, техногенный, вечерний, мистический и прочее. Меня попросили написать в номер эссе о значениях черного, что я с удовольствием и сделал. Почитайте по ссылке, мне так много чего вспомнилось.

На фото: Celine и Givenchy.

4-7673337ef42a717977a5e707f077d7af
6-5adfe17ca31d69ac61aa0f844ea12081

Andrey Abolenkin

Гадание по новостям

Мне всегда казалось, что у меня есть способность извлекать смыслы из новостной ленты. Совсем как у кэрроловской Герцогини: "Во всем есть своя мораль, нужно лишь уметь ее найти". Собственно, в этом заключается немалая часть моей работы. Между тем, новости индустрии последнего времени такие противоречивые, я бы даже сказал - разношерстные, что извлечь из них что-то похожее на смысл довольно трудно. Возможно, если я просто перескажу их ворохом, то это поможет хоть как-то догадаться, куда ветер дует. Раньше мне это неизменно помогало. Извините, но на один раз придется использовать этот дневник в качестве записной книжки.

arno rafael minkkinen

Collapse )Собственно, последней новостью, укладывающейся в стройную картину мира моды, была весть о назначении Ванга в Balenciaga. Тут никаких сомнений не было - если вы посмотрите последние коллекции (особенно недавний pre-fall), то ощущение "обесжиренного Гескьера" возникнет почти автоматически. Казалось бы, можно продолжить надоевший разговор о всеобщем упрощении. Туда же можно отнести данные о невероятном увеличении объема Интернет-шоппинга, который сложностей не предполагает по определению, присвоении Саре Бертон Ордена Британской империи (она теперь - кавалерственная дама), свежий спискок номинантов Британского Совета моды (Катранцу, Кирквуд и проч. - новациями и не пахнет; в том же стиле список стипендиатов LVMH) и т.д. Однако следом поступают новости совершенно иного плана.

Во-первых, Baine & Co на неделе сообщили, что китайские покупатели впервые опередили американцев по объему покупок (на них приходится больше четверти трат). Следом за этим McKinsey опубликовали уточненный портрет китайских покупателей, из которого следует, что больше почти сорок процентов таковых делают дорогие покупки импульсивно и узнаваемость вещи вышла из топового списка побудительных мотивов к покупке. Это означает, что основная покупательная сила в люксе ориентирована теперь на воздействие внутри бутиков и "ощущения", никакой такой простоты. Сюда же относятся новости о переориентации Rykiel, которая теперь принадлежит китайцам, на работу основной линии и сворачивании диффузных, по примеру Dolce Gabbana.

lv

Об сходном свидетельсвуют комментарии к результатам продаж первых 9 месяцев Prada Group. Если бы их отчетность в силу листинга на бирже не была обязательной, я бы вообще ей не поверил - оборот увеличился до 2,34 мдлр Евро (на 35%), а прибыль - так вообще на 50% (до 400 млн). Что, на секунду создает норму в 17 процентов, что-то невиданное. Основной вывод комментаторов (в том числе - внутренних) заключается в резком повышении продаж самого дорогого и экстравагантного. Ровно противоположное еще несколько месяцев назад утверждалось в широко обсуждавшемся отчете-предупреждении Burberry.

Вроде бы, это наблюдение вполне соответствует опубликованным данным о замедлении продаж H&M, которые связывают слишком большой ориентацией на "медленный" европейский рынок. Одновременно New York Post опубликовал данные (которые активно перепечатывают и обсуждают) о неудачных результатах продаж последней коллаборации с МММ (шведы от комментариев отказываются). Впрочем, стоит зайти в магазины и эти самые непроданные следы позорной профанации наследия Маржелы вы можете наблюдать самостоятельно. Не зря они запустили на этой неделе программу утилизации собственных товаров - сейчас вещи с момента продажи готовятся к утилизации. С другой стороны, Inditex отрапортовал об итогах первых трех кварталов более чем бодро (ап на 27% по прибыли). Ну, допустим, противоречия тут может и не быть - новые рынки оказались важнее старых, испанцы в их освоении куда активнее.

zara

Попутно стоит отметить, что ответственный за попрание маржеловских заветов Diesel собрался приобретать еще одного "коллаборациониста" - Marni. Вот это как раз в русле вполне понятного тренда на укрупнение. Аквизиции продолжают очень активно который год. Из последнего интересного - первая международная покупка китайского самостоятельного люксового бренда - PPR приобрел Qeelin и собирается продолжать китайские закупки. Не то чтобы выбор был такой уж широкий - меньше дюжины компаний, есл не считать интернет-магазины; не удивлюсь, если следующей на очереди будет Shanghai Tang. Холдинг сейчас активно централизует свой бизнес, отказываясь от мебельных, пищевых, ритейловых и прочих непрофильных активов и переориентируясь на люкс.

С другой стороны, они являются источником "неформатной" новости - впервые за долгие годы ведется разговор о запуске бренда "с нуля". Последнее, что можно вспомнить, это запуск "в пополаме" Дома Ст. Маккартни в 2000. У LVMH запуск был в последний раз вообще в 87, с Лакруа. С этого момента имя и бренд стали до такой степени важнее дизайнера, что основания новых Домов в рамках холдингов в принципе мало кто ожидает. С другой стороны, очень много говорят об интервью Грейс Коддингтон (в связи с выходом мемуаров она дает их в большом количестве). Она не единожды упоминала, что Гескьер не собирается уходить из моды, а Гальяно непременно собирается в нее вернуться. Также нередки упоминания о готовящихся больших инвестициях в Кейна, который закончил контракт с Versus.

alix_cleo_roubaud_if_smth_black

Ну вот, рассказал почти все за последние дней десять, а яснее не стало. Зато стало понятно, что стоит выбросить на время это все из головы, перестать искать тенденции там, где их может и не быть, а начать готовиться к семинару. Я сегодня возобновляю свой любимый курс в Школе современной фотографии, чему очень рад. Следующая запись, я чувствую, тоже будет про гадания - по обложке. Сегодня Time публикует результаты "Человек года", а для меня это один из любимых источников предположений о развитии моды на следующие пару сезонов.

У ТЕХ, КТО ВСЕ ЖЕ ДОЧИТАЛ ДО КОНЦА, ПРОШУ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ЭТОТ ЛИШЕННЫЙ СМЫСЛА НЕСОРТИРОВАННЫЙ ПОТОК СВЕДЕНИЙ.
Andrey Abolenkin

В гостях у сказки: Парфенова женская и мужская

Сразу после запоминающегося показа Татьяны Парфёновой на РФВ я уже писал о смешении женских и мужских признаков в одежде. Для своей петербугской премьеры, которая состоится завтра, она еще больше увеличила число смыслов: теперь условно-женская коллекция не просто показывается на моделях-мужчинах, но и сопровождается фотографиями этой же коллекции на совершенно сказочных девушках-близнецах. Парфёнова, конечно же, волшебница, тут никакого спора нет.






Collapse )



Andrey Abolenkin

Поедание роскоши по-китайски

НАКОПИЛОСЬ ТАК МНОГО СТАТИСТИКИ ПО ПОТРЕБЛЕНИЮ ПРЕДМЕТОВ РОСКОШИ В КИТАЕ, ЧТО КОЛОНКА НЕВОЛЬНО ПРЕВРАТИЛАСЬ В КАКОЙ-ТО ПРОГНОЗ ПОГОДЫ - ПОЧТИ НАПОЛОВИНУ ИЗ ЦИФР.

Сетчатый китайский зонт/ Meshy Parasol of China

Недавно студентка из моей группы фотографов моды принесла в качестве источника вдохновения видео: прошлогоднюю рекламную кампанию Prada. Снимал китайский фотограф средних лет, в декорациях Шанхая 30х годов, где мужчины летают на сетчатых зонтиках, смешиваются века и культуры, а любой ресторан кажется таинственнее пещеры. При этом название – «Первая весна» - ссылалось на китайскую поговорку о том, как «труд всего года зависит от начала весны». Ужас, как романтично: Prada SpA как раз тогда обнаружила, что проникновение на тамошний рынок у нее недостаточное, и планировала увеличить продажи в два-три раза. Поговорка не обманула, и по итогам первого полугодия 2011 принесла компании 223 млн. Евро, пятую часть всех ее доходов. В следующем году планируется, что азиатские поступления составят половину всех прадовских доходов.

Удивительно, что эти же действия поставили бизнес компании в очень неустойчивое положение. Достаточно в августе было прийти новостям о замедлении китайской экономики и потребления, стоимость акций Prada SpA рухнула на месяц на 27% процентов. Паниковал тогда весь люксовый рынок – индекс Sauvigny потерял за сентябрь более 13 процентов, - но лидерами падения были именно компании с большими китайскими планами. Скажем, Hermes, которые незадолго до описываемых событий свернули в Китае свое производство на заказ, объявили о выпуске сари и прочих индийских планах, выглядели почти благополучно. Уже два года подряд этот рынок не показывает никаких признаков замедления: в 2010 году потребление предметов роскоши выросло на 29% и составило 5,8 млрд. долларов. Наверняка для желающих сыщется и индийская поговорка о временах года, подателях всяческих благ.


Биржевые сводки в стиле chinoiserie – яркая, но далеко не единственная примета алхимического брака роскоши и китайских потребителей. В конце концов, курс акций отыграл сентябрьское падение уже в следующем месяце, после великолепных отчетов о прибыли за первое полугодие. Этому году рекордов (ведущие игроки сообщают о повышении продаж от 30 до 70 процентов в сравнении с предыдущим сезоном) в немалой степени способствует непрекращающееся желание китайцев покупать. В Японии, например, большинство богатых свои расходы хотят сократить (в Англии таких 38%, а в США – 32%, по данным Luxury Institute). Поэтому японское землетрясение, скажем, понизило Индекс Sauvigny только на 5%, хотя на тот момент у многих компаний доля продаж была очень существенной (у Hermes, к примеру – 20%). Согласно недавнему опросу Harris Interactive, 79% китайцев получают удовольствие от самого процесса покупок (во всем мире этот показатель примерно 30%). Сейчас это чуть ли не единственная страна, в которой обеспеченные потребители уверенно прогнозируют увеличение трат на роскошь (таких насчитывается 52%).

В современном мире это может прозвучать странно, но сейчас только в Азии полностью сохраняется связь между тем, сколько человек зарабатывает, и тем, что он «должен» потреблять.  Напомню, что речь идет о сумме, которая по некоторым оценкам составляет 15 млрд. долларов. К Новому году ожидается снижение ввозных пошлин (сейчас китайцы вынуждены платить за вещи на 75% процентов дороже, чем во Франции, к примеру) и траты еще вырастут. К 2020 году это будет крупнейший рынок роскоши. И этот самый крупнейший рынок голосует за брендирование и демонстративность. Опрос CSLA свидетельствует, что для 8 из 10 китайских потребителей марка и ее фирменные признаки имеет решающее значение при выборе. И за этот выбор приходилось расплачиваться такими трюками, которые, в принципе, шикарным товарам не свойственны. Сетчатый зонт представляет собой в этом ряду самую милую странность.

За любую культовость приходится расплачиваться снижением стиля. Мне совсем недавно пришлось убедиться в этом в Сорренто, где шагу нельзя ступить, чтобы не оказаться в окружении Мадонн из пластика со слегка смазанными чертами одинаковых лиц. Как ни странно, именно в момент наивысшего спроса у компаний-производителей что-то сдвинулось в сознании: вещи без лого вдруг стали самым прогрессивным шикарным трендом. Совсем не то, что среднестатистический китайский покупатель ожидает от такого товара. Частная, непоказная роскошь, кажется многим из них неразумной тратой денег (точно также, как скидки на люкс наводят их на подозрение). Культ товара кажется этой части потребителей куда важнее его свойств, и совершенно не зря надпись «Сделано в Китае» видится сейчас, скорее, клеймом – качество совсем не стоит в умах тамошних производителей на первом месте.

Это, кстати, совершенно не мешает европейским маркам переносить производство в Китай: три года назад это сделал Burberry, закрыв свой завод в Уэльсе; там же выпускается четверть всей продукции Prada. Это, вполне, возможно, свидетельствует, что эти марки вполне разделяют местное отношение к потреблению – культ важнее. Это же свойство не позволяет создать по-настоящему люксовые китайские бренды с собственной мифологией (хотя можно вспомнить, например, Shanghai Tang или ювелирный Qeelin). Европейская мифология основана на ремесле, а китайцы поэтизируют отнюдь не вещь. Сейчас предметом такой поэтики является статусная способность, и за это они готовы платить. С другой стороны, можно говорить о том, что китайцы уже немало вложили в стоящие вещи: ими куплено огромное количество старых европейских производств. И их будущее под сетчатым китайским зонтом не чуть не более радужное, чем у всего остального доживающего мира вещей.

Andrey Abolenkin

Джонатан Коу: книга или хворь?

  Мне показалось, что книга Джонатана Коу "Невероятная частная жизнь Масксвелла Сима" - один из лучших романов, которые попадались мне в руки на последний год. Вровень с ним могу поставить, разве что, "Книжного вора" Маркуса Зузака и еще один-два. И уж определенно, это лучшее исследование переживаний латентной гомосексуальности последнего времени. Может, мне понавилось оттого, что я прихварываю? Обе упомянутых книги содержат в себе формальный трюк, что никогда мне не нравилось, но скоро забыть о них после прочтения вряд ли удастся. Кто-нибудь читал?
Andrey Abolenkin

Театр, еда и белочка

Обнаружил (а мне еще и напомнили), что непростительно запустил этот сетевой дневник. Тем собралось столько, что не знаю, с чего и начать. Впрочем, за это время случились несколько колонок и интервью, поэтому по всяким значимым профессиональным поводам я выскажусь почти незамедлительно. Пока же пытаюсь возвратиться к различным отложенным и незавершенным проектам - совершенно без желания. Отвык. В связи с этим не могу удержаться от цитаты: "...ни о чем не волноваться. Подумайте, ведь никто из животных не работает. - А белочки? - спросила Гера.- Они ведь собирают орехи. - Милая, это не работа. Вот если бы белочки с утра до ночи впаривали друг другу прокисшее медвежье дерьмо, это была бы работа. А собирать орехи - это бесплатный шопинг."

Это я упаковываю на хранение книги и не могу временами удержаться от чтения. Цитата показывает, почему большая часть книг этого автора отправилась на антресоль: они такие милые, что критичность у меня временами отключается. Наверное, я все-таки белочка - строю себе пирамидки из орехов. Распакую коробки лет через 5-7 и снова с удовольствием перечитаю.

В качестве необременительного стартового поста выбирал между российским ужином по случаю российского этапа Bocuse D'Or (в исполнении эстонского повара - наши дальше норвежского отборочного тура пока не проходили) и чудесным спектаклем "Лафкадио" (волшебство; сходите с детьми и без них). В итоге принял решение белочки: пару строк обо всем сразу. Как ни странно, здесь много общего. Эти события объединяет совершенно нехарактерное для России отношение к форме. На поварских конкурсах решаются очень формальные задачи; в этом они очень похожи на парикмахерские турниры. В данном случае это была попытка найти скандинавский подход к фрацузской "новой кухне" (живой дым в лососе, желе из сидра, можжевеловые ягоды и проч.).

Новой эту кухню можно назвать только с бокюзовских позиций, сохранившихся с 1970-го. Сейчас есть множество скандинавских поваров, которые давно освоили уже следующий этап - "игрового модернизма". Очень эмоциональные отзывы слышны о работе Кристиана Пульизи, одного из поваров El Bulli, который несколько лет делает собственные копенгагенские проекты. Впрочем, такие игры со вкусовыми конструкторами кажутся многим сейчас устаревшими, поэтому некоторые повара занялись созданием свежего "сурового стиля" из местных продуктов, подобно архитекторам 50х. По этому поводу особенно много в последнее время говорят о шведе Магнусе Нильсене. Каков бы ни был подход, основывается он прежде всего на работе с формой, и еда здесь во многом сродни семейному чтению вслух: новый вид удовольствия от процесса, мало связанного с содержанием книги.

Это удовольствие почти недоступно в России. К нему мало кто стремится, но еще меньше умеют создавать. Формализм, кажется, был безвозвратно побежден лет 70 назад. Поэтому любая талантиливая (и незанудная) работа с формой радует, будто ледяной бар посреди Сахары. На сцене театра "Мастерская" такой подарок я получил от постановки "Лафкадио" по книге Шела Силверстайна. Формально это детская книга (скорее - серия комментированных иллюстраций) о льве, который стрелял в охотников. Силверстайн - исчезнувший ныне ренессансный тип, которому все подвластно: актер, чудесный художник и иллюстратор, писатель и автор награжденных "Грэмми" песен. Спектакль идет в постановке Св. Ивановой, которая очень запомнилась мне по работе в "Практике". Там она, помимо прочего, поставила в бояковской серии "человеческих документов" моноспектакль про Олега Кулика; смотрелся он на одном дыхании. "Лафкадио" смотрится с еще большим увлечением.

Два американских актера (выпускники райкинского курса студии МХАТ) целый час держат публику рассказом. Содержание довольно скромное, средства - и того скромнее (немного бумаги и носок), в крохотном зале без декораций и спецэффектов. Зрелище, по сути, ярмарочное, но в этом качестве абсолютно чистое и совершенное. Это именно замороженная вода, а не теплая дыня с сомнительным прошутто. Любопытно, что именно от Райкина я часто получаю такие незамутненные удовольствия. Помнится, года три назад я ходил смотреть свою приятельницу в его постановке "Синего чудовища" по Гоцци. В качестве замены площадных приемов комедии дель арте он выбрал ближайший существующий ныне аналог - цирковое представление. Не вдаваясь в разговор о достоинствах спектакля, стоит сказать, что более точного выбора формы я не видел давно. Особенно это очевидно при сравнении с недавней цирковой антрепризой хваленого Василия Бархатова. В схожей формальной ситуации (архетипичная "Спящая красавица" + цирковые номера) он сумел сделать дребежащим и нечищенным решительно все - от перекатывающейся формы до неубедительного исполнения. Почти любое решение кажется выбранным случайно.

К чему это я заболтался на эту тему в дневнике, который должен бы быть полностью посвящен моде? К тому, что разговор о формальных приемах и клише будет одним из самых важных в наступившем году. Не авторская подача или театральный жест, а четкое обозначение категории. Об этом я с удовольствием поговорю чуть позже. А пока довеском отмечу, что скандинавские повара (которые вместе с испанскими как раз и олицетворяют эту новейшую "суровую" кухню) в последнее время переживают какой-то невиданный взлет интереса. В прошлом году золотой Бокюз получил норвежец (не помню фамилию, но он был в призерах и предыдущие два года). В этом году весь пьедестал скандинавский: золото у датчанина Расмуса Кофеда (Kofoed, он из копенгагенской Geranium, еще один обсуждаемый ресторан), серебро у шведа, а бронза у норвежца. Как приятно, должно быть, жить в странах, где литература и кухня считаются самыми модными.
Andrey Abolenkin

Без чепца (колонка о конкурсах)


Инфантилизм стал теперь сродни герпесу – неизлечимый, повсеместный и бесконтрольный. Законное желание закинуть временами чепец за печку, такое симпатичное в рассказах родителей, поначалу превратилось в целую печную индустрию. Все 90е годы прошли в коммерческом освоении побега от действительности, с использованием всех доступных средств, от героина до минимализма. Сказать правду, вполне себе успешный бизнес, даже если оставить в стороне героин. Современные кидалты и дауншифтеры – это вам не хиппи старых времен, им всегда можно продать новый телеканал, журнал, виллу в Убуде или кальцинированный порошок в гоанской клинике. Так что совсем свежее поколение приучилось обходиться вовсе без чепцов. Им нечего закидывать за печку. Ну а как без чепца? Поневоле окажешься простоволосым.

 

Это новое право не осложнять себе жизнь и обходить стесняющие условности делает жизнь немножко картонной. Да ладно, жизнь. Об ответственности каждый может поговорить со своей мамой (или, если совсем не повезет, с начальником). Мы в этой колонке говорим о бизнесе, для которого условности являются основным содержанием. Мода утрачивает соль и смысл, если обходится без элемента дисциплины и принуждения. Комфорт превозносили сорок лет, как мантру, а получили самопопустительство и джинсы без трусов круглый год. Я вот недавно летел из Непала рядом с очень зрелой дамой, облаченной в розовые трикотажные микро-шорты. До жути подробно ознакомился с ее анатомией и могу авторитетно утверждать, что убегать от чего-то – это вовсе не то же самое, что стремиться.

 

 

Уверен, эта дама готова была отстаивать свое право наплевать на дресс-код для путешествий и ее возраста, если его соблюдение связано хоть с каким-то дискомфортом. Хотя очевидно, что смысл дресс-кода состоит в благодатных неудобствах, ограждающих таких дам от поездок в образе простоволосой чумички, а меня – от такого конфузного соседства. Схожим образом, почти в любом молодежном фильме сыщется негритянская студентка, готовая битый час доказывать на шекспировском семинаре, что рэп – тоже поэзия. С одной стороны, мне не жаль ее учебного времени, академическая мысль в местах съемок таких фильмов и без того в руинах. Однако каждая такая победа крикливого либерализма ведет к снижению критичности и стандартов. И вот я сижу в жюри конкурса молодых дизайнеров и пытаюсь понять, что же изменилось за последние годы – сами молодые дизайнеры или отношение к их профессии.

 Collapse )

В последние 10 лет произошли изменения, это бесспорно. В 2000, кажется, году на российском Smirnoff Fashion Awards я видел Ахмадуллину, а в следующем году – Черницова. Их будущий звездный статус уже тогда сомнений не вызывал. При этом одна коллекция была бумажная, а другая пыталась многодельно соединить Пушкина, рокерскую одежду и «Депеш Мод». Сейчас предсказать появление звезды практически невозможно (если вам заранее не сказали, что в ближайшие сезоны есть бюджет на создание шума - этого сейчас достаточно для звездности). Создается впечатление, что это случайный процесс. Не совсем ясно, где появляются завтрашние российские дизайнеры. Там, куда вы в рифму их отослали, они оказываются в процессе работы. Только изредка их происхождение можно проследить из журналов и бутиков. Студии мэтров – тоже ненадежный источник, поскольку мэтров здесь, что ни говори, числом два с половиной.

Меньше всего звезды склонны появляться из самого очевидного источника, профильных столичных ВУЗов.  Во всяком случае, явной связи между обучением и карьерой выпускников не наблюдается. В идеальном виде такую связь можно наблюдать в биографии Кристофера Кейна. Дебют на лондонской неделе в сборном показе выпускников St Martin's и последующий Harrods Award (5000 фунтов на развитие марки и прилавок в одноименном универмаге). Что повлекло присуждение гранта British Fashion Council на самостоятельный показ, а в результате - звание лучшего нового дизайнера на British Fashion Awards, контракт с Versus и продажи абсолютно во всех местах, в которых современному дизайнеру хочется продаваться. Мне, однако, и в голову не придет предложить устроить показ дипломных работ в Гостинке – судя по конкурсам, на большой подиум выносить пока особенно нечего (лучшие вещи выглядят так, будто их приобрели в магазине и попортили), да и последующей инфраструктуры продвижения здесь тоже нет. Главную трудность – создание самостоятельной вычищенной коллекции – студенты успешно игнорируют, а продвижение заменяет ожидание шума.

Можно было бы провести конкурс отличных эскизов, которым не суждено стать одеждой, назвать это национальной особенностью и этим ограничиться. Получится квинтэссенция современного герпесного инфантилизма, и десятки молодых людей избавятся от необходимости утверждать себя в призрачной российской индустрии. Кроме того, это будет честнее. Найти сейчас дизайнера, работающего от эскиза, практически невозможно – вся система моды работает от ткани, к которой позже прибавляется концепция ее использования. Российские выпускники обучены рисунку и методам моделирования, будто бы десятки производств только и ждут последнего росчерка их пера, но понятия не имеют о главных современных навыках: внятной концепции, структуре коллекции, работе с формой. Наколка (и работа с тканью и объемом) считается театральным методом, слушать материал не принято, от чего вещи выходят плоскими и стариковски-несуразными. Даже смирительный чепец они себе толком сотворить не могут. А без чепца, как я говорил, все выглядят простоволосыми. Совсем не fashion.