Categories:

Уроки моды 80х

Избыточность во всем и погоня за недостижимым - главное отличие моды 80х от наших дней. Дальше только о сходстве.

Мода, как и все человечество, перестало оглядываться назад. Жизнь так ускорилась, что прежние эстетические формы применить все сложнее. Будущее кажется не менее туманным, поэтому существование сосредоточилось на текущем моменте, немногим дальше инстаграмного поста. Однако смысл многих модных процессов легко объяснить на опыте прошлых лет, а потому предлагаю, вслед за темой номера, заглянуть ради такого расследования в 80е. Тем более что непонятностей в современной индустрии предостаточно, любые пояснения пригодятся.

Больше всего недоумений вызывает жизнь в отсутствии единой стилистической нормы, которую раньше обеспечивал авторитет моды. Разделение потребителей на отдельные группы, игры со смыслами и правилами, многовариантность — эти явления начались для моды в 80х.

Интересно смотреть, как за десятилетия меняется оценка одинаковых предметов: заявления превращаются в анонимную прозу, анти-мода - в передовой стиль, а панк - в коммерческий мейнстрим.

Новости с подиума теперь поступают маркетинговые и социальные: экология, условия производства, переходы и спецпроекты дизайнеров, вес и расовый состав моделей, места и способы показов, феминистские аспекты стиля. Потребление увешано этическими проблемами, как старый пес блохами – множество вопросов из эстетических стало этическими. Кажется, что действует своеобразный закон равновесия; чем больше идей должна выражать одежда, тем скромнее сам «материальный носитель», вплоть до полного отказа от дизайнерского участия. В этой точке как раз и появляется повод вспомнить разнообразие, diversity, потому как  нейтральность продуктов моды дает возможность использовать их абсолютно каждому, вне зависимости от доходов и типажа.

В. Вествуд и М. Макларен начали продажу бунта в моде, А. Микеле завершает - тип одежды не предъявляет требований к физике покупателей, а авторское участие ограничивается выбором стилизации; в центре - часть инсталляции омского объединения "Наденька" на Триеннале в "Гараже" в 2017, отличный пример того, как арт-объекты с актуальной проблематикой принимают форму одежды (черные платья metoo или футболки с надписями, думаю, вы и так видели).

Есть ли что-то более далекое от элитарных идей 80х годов, демонстративных, избыточных и нацеленных на недостижимый идеал? Скорее, вспоминается начало 90х, когда обложки журналов и обширные съемки посвящались белой сорочке на топ-моделях. Тогда такой подход был вполне сенсационным, а значит - отвечал ожиданиям от авторской моды. С этого ракурса изобильная стилистика Версаче и Дольче Габбана довольно быстро стала казаться анекдотичной, пока ее не поддержали анекдоты Тома Форда. Можно проверить внутреннюю оптику. Посмотрите съемки гранжевой коллекции Марка Джейкобса для Perry Ellis (весна-лето 93). Пока крутые заявления сложены в ней из обыденных вещей, эпоха звучит в них чисто, но стоит добавить дизайнерских приемов (фотот ниже слева), фальшь ощущается незамедлительно. 

Однако в наше время облагораживание тривиального несет совсем другой смысл, без всякой сенсационности. 

Пересматривается само участие художника в индустрии, и в этом отношении ситуация в моде очень напоминает художественные процессы 20х годов прошлого века. Мы по привычке позапрошлого столетия ждем от авторского произведения сложности и выразительности, принимаем их за носителей ценности. При этом целый век на арт-рынке доминируют произведения с упрощенным изобразительным рядом, зачастую – из готовых форм. Писсуар в музее мало отличается от резиновых тапок на подиуме: в обоих случай отличить шарлатана от носителя нового языка затруднительно без свежей системы оценок. Сознание пока еще не готово принять тот факт, что маркетинг стал в 21 веке формой искусства.

В моде такую смену ценностей можно было наблюдать как раз в 80е годы. При внешнем несходстве стилистики, глубинная связь вполне очевидна. Прежде всего, сорок лет назад началась ревизия отношений с «красивым», которая так драматично завершается на наших глазах. Работы многих прославленных в то время дизайнеров пересматривали традиционные задачи одежды – выделять, прославлять и украшать, - а актуальность стала важнее прочих качеств. Тогда же появились художники, которые составляли свои стилистические послания в виде системы ссылок, что привело к появлению в «высокой» культуре массовых элементов. Чтобы не отвлекаться далеко от моды, в качестве примера можно вспомнить увлечение спортивной одеждой. 

Справа - одна из первых рекламных съемок для работ Лагерфельда в Chanel

Согласитесь, тут легко увидишь связь с нашим временем, а потому стоит остановиться подробнее на обсуждении этих важных примет эстетики 80х. Быстрый старт ей дали два неравнозначных события: окончание экономического кризиса и архитектурный переворот конца 70х. Вход на Первой международной архитектурной выставке в Венеции в 1980 году был оформлен Хансом Холляйном в виде колоннады, объединившей всю историю архитектуры разом. Из этого портала на улицы вылились строения, которые в жестком мире Ле Корбюзье и Миса ван дер Роэ вообразить было невозможно. Их монолитные бесчеловечные идиомы сменились радугой соперничающих идей. В остроумной и ироничной манере архитекторы смешивали стили, элементы элитарной и низовой культуры, свободно использовали в проектах цвет и узор. А появление в экономике свежих денег помогло распространить эти принципы на все потребление.

Справа - модель Fiorucci, выпущенная в 2017 к перезапуску, в которой точно вопроизводятся эклектичные идеи этой марки из 80х

На подиумах этот переход от запора к взрывной эклектике виден очень четко, будто границу провела безумная фея. Или производитель волшебной магнезии. Журнальные картинки 81 и 82 года в эмоциональном плане принадлежат двум разным эпохам, и это прежде всего касается палитры. Сейчас на документалистику одежды зрелых 70х смотришь, будто в тарелку грибного супа с укропными вкраплениями Лауры Эшли. Если сравнить их с ранними коллекциями Кастельбажака или Москино, перемены бросаются в глаза. Для них работа с цветом и ссылками на поп-культуру была прежде всего способом вернуть в моду эмоцию, раскачать жесткие нормы вкуса, борьбой с тоталитарным сознанием, в конце концов.

Лаура Эшли, 70е; Кастельбажак, 1982

Кастельбажак, комментируя диснеевских персонажей на своих красочных платьях, говорил, что стоит всегда держать за руку ребенка, которым ты когда-то был. А в рекламах и на футболках Москино можно было прочитать утверждение «Хорошего вкуса не существует». Как тут вновь не вспомнить события художественной жизни начала 20 века, которые пересматривали все правила ради возвращения эмоции в искусство. Впрочем, протест против жестких правил модернизма был заметен не только в большой моде. В дизайне его прекрасно иллюстрируют красочные работы группы «Мемфис», которые стремились любой ценой возродить оригинальность, иронию и разнообразие. Их мебель и объекты с новыми формами и материалами, которые наделали столько шума на Salone del Mobile 81 года, можно было смело выносить на подиум, настолько точно они иллюстрировали принципы работы с «анти-вкусом».

Пример декоративного стиля участников Memphis в окружении вещей Moschino

На противоположном полюсе событий протест против тоталитарной системы правил пришел из гетто. Города, организованные на манер фабрик, породили большие группы людей, для которых положение винтика казалось неподходящей судьбой, и они стремились заявить о своем существовании всеми доступными способами. Из которых самым доступным был знак в городской среде, граффити. В художественных журналах появились статьи о «новой дикости», творчестве городских племен, а в галереях по обе стороны Атлантики горячей новостью была свободная фигуративность: спонтанное творчество, не требующее специальной подготовки, с четкими контурами, детским наивом, яркими красками и принципами логотипа. Неудивительно, что работы Баскии и Кита Харинга мгновенно оказывались не только в заголовках, но и в коллекциях одежды, как у Вествуд в 83 году.

Рекламная съемка Вивьен Вествуд; Мадонна в 1985, когда Харинг уже открыл собственную линию и бутики; картина Реми Бланшара "Цирк"

Идеальным воплощением такого миксованного, клипового сознания стало MTV. В конце 82 года «Триллер» стал там главным хитом, открыв дорогу черной музыке и новому виду искусства, соединившему актуальный звук и визуальный ряд, новейшие эффекты и моду. Андерграунд довольно быстро стал превращаться в мейнстрим, а самым передовым методом выражения стало сэмплирование, составление новых произведений из существующих фрагментов. Чем больше широкая публика знакомилась с элементами уличной культуры, узнавая значения слов хип-хоп, скрэтчинг, баттлы, микширование, тем чаще эти приемы входили в массовую культуру. Главные звезды тех времен, от Грейс Джонс и Клауса Номи до Анны Пьяджи и Ли Боуэри, сами представляли собой гибридные личности, сэмплинг фрагментов, гендеров и жанров. Мы знакомы с ними исключительно по их публичным маскам.

Как я ни старался, в этом месте уже невозможно избежать термина «постмодернизм», который в то время еще не был затерт по неприличной ветхости. Так удобнее всего описывать ироничный синтез приемов и жанров, который объявлял вечные ценности тоталитарными, а порядок – сдерживающим творчество параноидальным явлением.  Восстание против простоты, работа в системе ссылок изменили сам подход к дизайну, поскольку создавался уже не объект, а целый рассказ. Именно такой работой прославились первые «парижские японцы»: Кавакубо, Ямамото и Кошино. В отличие от японских дизайнеров, работавших в Европе в 70х с новыми формами и эстетикой, в показах «хиросимского шика» создавалось новое отношение к одежде как арт-явлению, вне привычных типажей матери, работника или сексуального объекта.

Возможность ценить в одежде «второе дно» и тридцать третий смысл принесла в моду совершенно новую систему ценностей. В 1982 году работа Мияке впервые, и со скандалом, появляется на обложке арт-издания, в журнале Art Forum. С этого момента актуальность и знаковые системы приобретают все большее значение в оценке вещи, чему очень способствовала «интеллектуальная мода», предложенная с 85 года Прадой, и успех бельгийских дизайнеров в конце десятилетия. К настоящему моменту реальные свойства вещи все меньше влияют на ее стоимость: желанные хиты создаются из сочетания древних стандартов, пары надписей, громкого имени и способа представления. Этот микс, в постмодернистской традиции, оценивается, подобно тексту. Новизна и оригинальность, которые столетиями двигали моду, оказались вдруг ненужными ее прогресса.

Грейс Джонс с модели Мияке, попавшей на художественную обложку; одна из первых рекламных съемок Docle Gabbana; модель из коллекции Prada 1989

В этот котел символов немало добавили и субкультуры, коммерческое использование которых началось в то десятилетие. Улицы прочесали так, как никаким колонизаторам не снилось. Достаточно привести в пример футбольных фанатов, которые создали из четко отобранных спортивных и херитажных предметов стиль и систему знаков, которые сейчас для моды являются определяющими. Олд-скульные модели кроссовок, придуманные полвека назад, в виде лимитированных партий и коллабораций представляют собой самый ходовой товар в индустрии, занимают в иерархии престижа то же место, что некогда часы. Спортивная одежда проникла повсюду, в ней и женить, и хоронить, а самый прогрессивный маркетинг основан на опыте первых уличных марок. Старые рекламы Stussy изучаются теперь, как Писание.

Даже визуальное оформление этого смешения авторского и массового, высокого и бытового, пришло к нам из той эпохи. В понятие «стиль» при определенных умениях можно было включить практически все. Работы группы Buffalo в журналах The Face, i-D или Blitz долгое время казались официальной моде недопустимой вольностью, посягательством на алтари. Еще в 1993, в фильме Олтмана «Прет-а-порте» мы наблюдаем скандал, стоит новым владельцам французского Дома попытаться протащить на подиум их ковбойские сапоги. Этот же снобизм привел к фактической смерти кутюра, который так оторвался от жизни, что устроить на его костях великолепный цирк Гальяно показалось оптимальным решением. Именно в этот момент завершилось слияние «большой моды» и поп-культуры.

Съемка из The Face 1986 (стиль Ray Petri); один из первых примеров смешения "смокинг + кроссовки"; клубную моду 80х мы сейчас постоянно видим на подиумах - этот комплект мог бы войти в любую коллекцию Эди Слимана

Только перечисление явлений, важных для нынешнего взгляда на мир, займет страницу. От возникновения понятия «бренд», т.е. навыка продавать под знакомым именем не товары определенной категории, а «стиль жизни», до появившихся в начале 80х мобильных телефонов, доступного Интернета и компьютеров, а также компьютерной графики в массовой культуре. Эти новинки повлияли на способ нашего взаимодействия с товарами и действительностью вообще: кажущееся стало таким же существенным (а часто и важнее), как и реальное. Ускорение виртуального предложения очень сказалось не только на современном модном цикле, но и на виде продуктов — для их оценки теперь есть только несколько секунд на небольшом экранчике. 

Однако главным следствием идей 80х, которое мы можем наблюдать на улице всякий день, стало преобладание крутого и актуального над красивым или сексуальным. Тогда эротизм ушел из образов от ужаса, вызванного распространением СПИДа. Сейчас power suits, бронированные пародии на мужской костюм, справедливо отвергаются феминистами, выраженная сексуальность приравнивается к попыткам создать из человека коммерческий объект, а ссылки на «красивое» - к уничижительному тоталитарному мышлению. Излишества, к которым приходится теперь отнести авторский дизайн и ремесло, стали недоступными большинству. Мода работает с тем немногим, что остается: новым пуризмом, бедностью и да, тем самым демократизмом, что я описывал в начале этого эссе. Благо, что примеры разнообразия и разрушения диктатуры стиля отработаны уже сорок лет назад.

Трансформация представлений о силе - Роже Страуэр, начало 80х, Тьерри Мюглер, сер. 80х, сами знаете что, наши дни

Всем, кто до этого места дочитал, шлю привет и благодарность. Мне совестно, что в последнее время совсем не уделяю время ЖЖ, и от этого накопилось столько неопубликованного. Если вам интересно, следите за мною по лекциям, которые я продолжаю регулярно читать (их теперь можно смотреть в видео-версии), или хоть в Инстаграме, который я веду с мая. А я постараюсь больше времени уделять текстам здесь.


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →